Кукла для босса

Ева сделала шаг к кровати и удивленно уставилась на хозяина дома, подкинувшего дрова в чуть тлеющий камин. Настоящий камин с живым пламенем! В многоэтажном здании!

— Ты чего? — улыбнулся Агафонов и, взяв ее за предплечье, плюхнулся на постель. Ева приземлилась рядом, но в тот же момент сильные руки любовника уложили ее к нему на живот."

"— Попалась? — хохотнул он, убирая с ее лица волосы и покрывая его мелкими поцелуями. — Не переживай, — серьезно пробормотал он. — На этой кровати я обычно сплю один, — прошептал он, умолчав, что дальше по коридору имеется круглый сексодром из белой кожи, запросто вмещающий несколько человек. Комната без окон и с дополнительной шумоизоляцией. Шест, стереосистема, бар, все дела… Вот только заниматься там с Евой любовью совершенно не хотелось. Он осекся, прекрасно понимая, что сейчас последует вполне традиционный вопрос «почему?». Но, слава богу, Ева смолчала. Но, честно говоря, и сам Агафонов не знал ответа.

«Так зачем же ты уложил ее в койку, где спишь только сам? Проняло до костей, что у нее никого не было? Или чтоб контролировать Зака, дербанящего свои трофеи на террасе? А может быть, впервые в жизни от простого секса в миссионерской позе снесло крышу?» — Агафонов не знал и не спешил с выводами.

«Мне хорошо с ней», — поставил он жирную точку в раздумьях и, перевернув Еву на спину, навис над ней тенью.

Они задремали только под утро и почти тут же проснулись от резкого звука, донесшегося с кухни. Вернее, первым подскочил Агафонов, чем и разбудил Еву.

— Что? — спросонья пробормотала она, потянувшись к нему.

— Спи, спи, — прошептал он, целуя ее в висок.

— Там кто-то ходит? — испуганно мяукнула она и воззрилась на него широко распахнутыми глазами.

— Товарищ Зак, — скривился Михаил. — Видимо, мой кабаний медведь соблаговолил вернуться в дом. Пожрать, небось, захотел. Сейчас задам этой скотине корма и приду, — сообщил Агафонов, нежно огладив тяжелую грудь любовницы. Накинув черный махровый халат, он босиком прошлепал на кухню, намереваясь выдать папиному троглодиту кашу с мясом, с утра специально сваренную домработницей Анной Васильевной. Но включив свет, Агафонов грязно выругался.

— Твою собачью маму, Зак, — рыкнул он на собаку. Пес, конечно, дрессированный и умный, но должен признавать первенство хозяина. — Вот что ты наделал, паршивая морда?

Зак виновато глянул на него и гордо удалился на заснеженную террасу.

— Птицу свою забери, — тихо, но грозно скомандовал Агафонов. — Тебя бы еще заставить полы помыть…

Пес вернулся и, укоризненно глядя на Михаила, забрал с бледно-серой глянцевой плитки истерзанную тушку.