Кукла для босса

Что там она напридумывала, на ее совести. А между ней и тобой, естественно, кто-то был, — протянул он. — Но я полагаю, эта тема закрыта. Есть только мы, Ева, — с придыханием прошептал он. — Поэтому устраивай все так, как заблагорассудится. По-любому у тебя свободного времени больше, — заметил он.

«Конечно, — хмыкнула про себя Ева, припомнив вчерашний разговор. — Если все время проводить в постели, то какая, на фиг, разница, в какой цвет выкрашены стены? Или что сегодня на ужин? А уж про претензии Демьяновскому вообще молчу, — мысленно хихикнула она, прекрасно понимая, что необходимые документы подготовит сама Ксения. А это значит, что с начальством могут испортиться отношения. — И тогда Миша меня уволит, — вздохнула она, вместе с Агафоновым падая на кровать. — Ну, не уволит, конечно. Но от работы отстранит. И буду я в четырех стенах щи варить», — печально подумала Ева.

— Что с настроением? — мгновенно заметил Агафонов. — Ты из-за этих стишков так расстроилась?

— Нет, — мотнула головой Ева и тут же все свалила на руку: — Что-то пальцы ломит…

— Терпи, — огрызнулся Агафонов, помогая ей снять пальто. Затем свитер, а вслед за ним и бюстгальтер. Поцеловал, сжимая в ладонях, каждую грудь и придирчиво оглядел ножки Евы.

— Вот как бы изловчиться и снять с тебя штаны, а сапожки оставить, — довольно хмыкнул он. — Ну, так, знаешь, чтобы на тебе только они и были, — размечтался он вслух и добавил задумчиво: — Может, еще такую же пару купить? Для любовных утех…

— А тебе галстук! — фыркнула Ева, пытаясь раздеться сама. — Или шляпу!

— Стетсон? — рассмеялся Агафонов, расстегивая рубашку и откидывая ее в сторону. Туда же полетели и джинсы. — Иди сюда, — прохрипел он, укладываясь на кровать и таща Еву за собой. Подмял под себя, а затем, будто передумав, уложил на свой живот.

— Кто из нас сверху, тот и в шляпе, — хмыкнул довольно.

— Тогда вместо розовых ботильонов мне нужны ковбойские сапоги, — выдохнула Ева, поудобней усаживаясь на нем и вбирая в себя поднявшего голову «малыша». — Со шпорами, — захихикала она. — Ты — мой жеребец, — прошептала она, упираясь пятками в бока Агафонова.

— Никаких шпор, сапог и шляп, — прорычал он, откидываясь на подушках и наблюдая, как Ева выгибает спину, как из стороны в сторону колышутся два тяжелых полушария. Агафонову хотелось схватить девчонку и, перевернув на спину, притянуть ее к себе. Но он как завороженный наблюдал за наивными выкрутасами желанной женщины, чувствовал, как его охватывает любовный жар и вокруг горячей плоти сжимается тугой и упругий кокон.

— Ева, — прохрипел он, когда она задвигалась. — Что ты со мной делаешь, девочка? — пробурчал, сгорая от нетерпения, и, подхватив ее под бедра, ускорил темп.

В кармане валявшейся на полу куртки разрывался сотовый.