Кухарка в академии яда. Дракон, компот и антидот! (СИ)

– Где оно, слышишь ты, девка? Кесарь спрашивает тебя, куда дела Сердце? Ведь оно было на тебе! Говори! Говори! Говори!

В этот момент, когда Меракс бесился и орал, брызгая слюной во все стороны, он уже не казался статным и красивым, а, наоборот, отвратительным.

– Потеряла, – разлепила губы я.

Одно единственное слово далось с трудом.

– Ваше Кесарьство, понимаете, если… – со встревоженным видом вмешался жрец Базилик. – Если на ней нет артефакта, то она… Она уже стала… Процесс уже произошел…

– Что? – рассвирепел Меркас. – Что ты хочешь сказать?

– Она уже стала… тварью, – прошептал жрец.

Цезарион всем корпусом повернулся ко мне, разглядывая с новым выражением. В нем была противоречивая смесь чувств – от отвращения до маниакального интереса."

"– Пытай ее, – велел кесарь. – Пытай эту девку до тех пор, пока не расскажет тебе всю свою жизнь в полных подробностях. Ты должен узнать, откуда она взялась, куда дела Сьюзен и, главное, Сердце Дракона. А затем… Затем я скажу тебе, что с ней делать.

ГЛАВА 41

Пока два дюжих служителя жреца в темных хламидах меня куда-то волокли, Базилик приговаривал:

– Даже не надейся сбежать, как в прошлый раз, отродье! Сейчас ты будешь надежно заточена вместе с фамильяром в моем храме.

Я все так же молчала, стараясь не выказывать страха.

Понимала, что это только обрадует мучителей.

Драконица внутри очень помогала – ведь она была смелой, мудрой и бесстрашной. Не будь ее, я бы уже, наверное, билась в дикой истерике.

Увы, человеческое начало, остающееся во мне, не могло похвастать таким самообладанием.

Мне было страшно. Очень, очень страшно! Как и любой человек я боялась изощренных пыток, которым меня может подвергнуть жрец. А он может, не сомневаюсь!

Но еще больше я боялась рассказать под пытками, что наследник Сайфера жив и собирается занять место на троне. Цезарион не должен узнать о планах Ригана!

Ни в коем случае! Никогда!

Я видела, что следом тащат клетку со Злыднем и сердце сжималось от тревоги и беспокойства за своего пушистого фамильяра.

Наверное, только сейчас я осознала, как сильно полюбила его! За прошедшее время перс стал мне настоящим другом, верным помощником и добрым советчиком. При виде бесчувственного котика в клетке все внутри переворачивалось.

Когда Базилик будет меня пытать, то перс испытает всю эту боль на себе!

Такого я допустить не могла. Но не могла и рассказать о Ригане и тридцати тысячах войнах Цезариона, перешедших на сторону наследника белого дракона.

Вскоре мы оказались в храме темных практик, которым заведовал Базилик.

Только храмом это назвать можно было с большой натяжкой. Скорее, небольшая часовня из черного кирпича где-то на задворках Стальной Башни.

Внутри было очень душно, сперто и царил специфический запах каких-то курений.