Куда заводит страсть

Услышав подобное из уст другого человека и при иных обстоятельствах, Сележ, наверное, испугался бы, но Рэнделл Беркли выглядел совершенно спокойным и серьезным и причин для беспокойства, и тревоги, казалось, не было.

– Он не хотел раскрывать тайну. Зная его, сэр, вы, наверное, можете представить, каково ему было узнать, что он отец взрослой дочери, которая как две капли воды похожа на ту, единственную его любовь…

– Любовь, – насмешливо сказал Рэнд. – Если сравнить то, что он называет ""любовью"", с настоящим чувством, то получится как если бы стакан воды сравнить с безбрежным морем. Его любовь нелепа, слаба и беспомощна. Я не имею в виду ту женщину, которую он любил и бросил, – это меня не касается. Но рисковать безопасностью своей дочери ради возможности прихвастнуть – вот что я ставлю ему в вину. Его беззаботность стала причиной того, что у меня украли единственное, чем я дорожу. Итак, где он?

– Сэр, он нездоров. Он лежит в соседней комнате без сил, почти в бреду…

Рэнд вдруг глухо рассмеялся.

– Вот как – внезапная болезнь? Которая началась, вероятно, пять минут назад?

– Сэр, пожалуйста.., он действительно болен. Посмотрите повнимательнее, как мы теперь живем. Нам приходится рассчитывать на великодушие местных обывателей."

"У нас нет даже угля и еды в достатке, не говоря уж об остальном, что необходимо для поддержания человеческого достоинства – я имею в виду мыло, свежее белье…

Сележ помолчал и тихо добавил:

– И все началось после того, как он открыл тайну Розали Беллью.

Слуга замолчал, но по тому, как он это произнес, Рэнд понял: здесь догадываются, чьих это рук дело.

– Я предупреждал его, – ответил он, равнодушно пожимая плечами.

– Видели бы вы его, он превратился в тень, – сказал Сележ и заплакал.

– Будем надеяться, что его гордость и глупое тщеславие также превратятся в тень, – холодно заметил Рэнд.

Сележ был поражен бессердечностью гостя.

– Я думал, что вы куда более великодушны, сэр, – с горечью сказал он. – Неужели в вас не осталось ни жалости, ни доброты, ни капли сострадания?

– Жалость, доброта и сострадание, – медленно проговорил Рэнд. – Все это благородные черты человеческой натуры, которые необходимы, чтобы уравновесить другую половину – злобу, жестокость и бессердечие.

Он помолчал.

– К несчастью, моя лучшая половина подло украдена, и теперь мне нечем уравновесить низменную часть моей натуры.

– Чего вы хотите? – прошептал Сележ, наклоняя голову и сжимая дрожащие пальцы.

Вид его вполне мог тронуть сердце Рэнда, но он остался совершенно равнодушным. С похищением Розали внутри его что-то умерло, и вернуть его к жизни могло лишь ее возвращение.

– Я хочу получить два списка, – мрачно заявил он.