Куда заводит страсть

Рэнд тихо подошел к постели Розали и сел на край.

– Милый цветок, – прошептал он, и страдание исказило его лицо. – Я никогда не думал, что женщина может иметь такую власть надо мной. Но ты, похоже, сломила меня. Не оставляй меня здесь одного!

Рэнду показалось вдруг, что ресницы Розали дрогнули.

Сердце его забилось сильнее. И тут веки девушки приоткрылись. Она вздохнула.

Рэнд склонился к ней, бормоча что-то, тихонько касаясь ее дрожащими пальцами. Восковая бледность Розали исчезла. Жизнь наполнила ее кровь, она проснулась и, вздохнув, открыла глаза.

– Все хорошо, – сказал Рэнд, поправляя подушку. – Все будет хорошо, – повторил он.

Через минуту появилась Мирель с небольшим подносом в руках. Она с удивлением посмотрела на Рэнда. Странная умиротворенность появилась на его лице, усталости как не бывало.

– Она проснулась, – сказал он, и Мирель радостно улыбнулась.

– О, как хорошо! Я так рада, я так.. – Она не находила слов, а Рэнд вдруг наклонился к ней и благодарно поцеловал в щеку.

– Не нужно кофе. Принеси лучше бульон и свежей воды. И поскорее, – сказал он, и Мирель снова вышла.

Поцелуй Рэнда взволновал ее. Какой удивительный человек! Он, казалось, был лишен тех качеств, которые Мирель считала обязательными недостатками аристократов.

Рэнд был необычен и непредсказуем. Он смотрел на мадемуазель так, словно ради нее одной по утрам всходит солнце. Он любит ее, а Мирель была достаточно взрослой, чтобы оценить подлинное чувство.

* * *Розали отпила глоток воды и вернула стакан Мирель.

Лицо ее оставалось бледным. Она беспомощно откинулась на подушки.

– Я думаю, сегодня вы еще не сможете встать, – сказала Мирель, в голосе ее звучала деловитость, несколько комичная в устах столь юного создания.

– Да, вы правы, – ответила Розали, устало закрывая глаза. Бесконечная слабость томила ее странно отяжелевшее тело. Сил пока хватало только на сон.

– Тебе нужно поесть, – услышала Розали голос Рэнда.

– Нет.

Если он будет и дальше так же неумолимо и бесстрастно потчевать ее супом, она этого не вынесет.

– Все, больше никаких супов и бульонов!

– Может, ты хочешь чего-нибудь другого? – спросил Рэнд, теряя терпение.

Розали молчала, чувствуя, что любая пища ей отвратительна.

Рэнд повернулся к Мирель.

– Пожалуй, яйцо и поджаренный хлеб… – начал было он, но Розали капризно перебила его:

– Хватит говорить обо мне так, словно меня здесь нет!

Сам ешь, тебе это нужно больше, чем мне!

Рэнд действительно исхудал за последнее время; загар его посветлел, лицо осунулось.

Внезапно он нахмурился, почувствовав себя словно в тюрьме, где даже воздух пропитан болезнью. Несколько дней Розали была безучастна ко всему. Она даже не интересовалась, что с ней случилось.