Тайна озера Кучум

— Какой такой Солоха?

— Пыл такой старателя, тавно пыл! Отнако тесять зим прошло, может, польше. Землю копай, камни желтые ищи. Карашо искал. В лавке у Гафона вино пил, всем показывал. Потом, отнако, горот хоти, назат — нет. Больше не вител Загбой Солоха. Это его крест. На грути носи. У отного такой крест был, солотой. У других красный крест, медь…

— Ты хочешь сказать, что… — прошептал Сергей.

— Мой не знай сказать. Точно помню, крест Солоха.

Все подавленно замолчали. Наконец-то прибежала Ченка, за пазухой принесла лампу. Зажгли керосинку, ощерились ружьями, потянулись к входу. Костя продвинулся раньше всех:

— Я первым пойду, у меня револьвер. Из него стрелять в тесноте лучше. С ружьём пока развернёшься…

Взял в левую руку керосинку, в правой наизготовку наган. Осторожно ступил в подземелье, прошёл несколько шагов, глухо бросил:

— Есть!

Сзади Сергей, подполз ближе, хмуро посмотрел на валявшийся под ногами окровавленный топор.

— Что там? — торопится Загбой.

— Сам посмотри…

— Вот ещё… — продвинулся вперед Костя. — Сапоги все в крови.

— Сапоги Гафона, так говорю. Он хоти. Отнако он и руби… — едва слышно выдавил Загбой.

— А это ещё зачем тут? — удивлённо спросил Сергей, поднимая с земли большой пятилитровый чугунок. — Смотри-ка! Дно пробито, язык подвязан… как ботало у коровы. На цепи. Что это, старателям конец рабочего дня означали?

— Не знаю. Это надо у Егора спросить. Он шурфы бил, должен знать. Егор, Филя, чтой то?

Егор почесал затылок:

— Бог его знает, зачем чугунок тут. Но у нас так не звонили, просто голосом знать давали, на-гора или на обед.

Постояли немного, пошли дальше. Костя впереди, палец на курке револьвера. Сзади Сергей, в руках ружьё, в стволы пули загнаны. Третьим идёт Загбой, потом Филя. Замыкает шествие Уля. Ченка и Егор остались наверху, караулить вход в подземелье.

Прошли пару десятков метров. Справа почернело ответвление — рассечка. Костя остановился, прижался к углу, смотрит на Загбоя: что делать? Вдруг Агафон из темноты выстрелит! Следопыт молча показал пальцем вниз: посвети под ноги. Недолго смотрел, выпрямился, отразил бельмом свет керосинки, негромко заговорил:

— Тут, отнако, две ноги. Отна в сапогах, вторая босиком. Тута-сюта хоти. Тута, — показал пальцем в рассечку, — хоти сапогах. Босиком хоти прямо. Сапоги Гафона там, — махнул головой назад. Значит, направо Гафона нет. Гафон ушел так, — и указал вперёд в темноту."

"— Тогда зачем он ходил в рассечку? — зашептал Филя.

— Смотреть нато, — ответил следопыт и на правах старшего распределил роли: — Костя хоти тута, Закпой за ним. А все тут штите.

Вдвоём пошли направо, остальные остались в темноте, ждать.

Шаг за шагом, метр за метром. Рассечка оказалась короткой, пятнадцать — двадцать метров.