Тайна озера Кучум

Стоит зверю наступить на одну из них, ледяные спайки не выдержат, сломаются, и медведь провалится в образовавшуюся полынью. А выбраться назад на скользкий лёд будет трудно.

Так думает Уля. Но получится или нет — пока не знает. Главное, чтобы медведь не заметил ловушки. Для этого надо тщательно замаскировать место работы. Здесь надо постараться. В первую очередь Уля смыла водой все свои следы. Затем таяком на льдины насыпала снег. А сверху положила вырезанные ножом следы зверя. Получилось аккуратно, как говорит Агафон, «комар носа не подточит». Всё замаскировано под вид тропы. Со стороны кажется, что и нет никакой ловушки. Но как пойдёт медведь? Учует подвох или нет? Это вопрос времени. А его у девушки оставалось очень мало. И на то были основательные причины. Где-то там, под гольцом Часки, доносились яростные голоса собак.

Впрочем, лай был слышен постоянно, пока Уля занималась распутыванием следов медведя. Первое время он был близко, на расстоянии одного километра или чуть больше. Затем отдалился, стал глухим, еле слышным. Потом вообще затих. Но в то мгновение, когда девушка подъехала к мыску и увидела проходившую по льду озера тропу, вдруг возник вновь. Только теперь уже в другом месте, с другой стороны Часки. Преследуемый собаками, зверь обошёл голец и теперь, кажется, шёл к озеру. За всё время своего преследования медведь не останавливался, как бы этого ни хотели собаки. Наверное, понимал, что его преследует смерть. Что где-то там, позади, едут люди, приготовившие для него пули."

"Когда Уля начала рубить лёд, делать ловушку, она уже точно знала, что медведь идёт сюда, к ней, к этой тропе. Далёкие колокольчики голосов четвероногих друзей становились всё явственнее, слышней. Через некоторое время она уже различала грубый баритон Чингара, настойчивое нашествие Кухты. А третьего голоса, голоса Весты, девушка не слышала, как бы ни вслушивалась в приближающуюся азартную погоню. Но тогда это было не важно. Главное то, что все двигались к ней, к берегу озера. С каждой минутой всё ближе и ближе. Уля уже поняла, что подгоняемый собаками зверь бежит к озеру, на мысок, к своей тропе. А она ещё замаскировывала последние следы своих действий. Это понимала и Хорма. Опытная в охотничьих похождениях оленуха взволнованно стригла ушами, нервно перебирала ногами, коротко, встревоженно хоркала: «Торопись, хозяйка, он идёт!»

А собачий лай всё ближе. В азартные голоса добавляются утробные рычания медведя: зверь зол как никогда. Ещё несколько минут — и смертоносная погоня приблизится к берегу.

Наконец-то всё. Завален снегом последний отпечаток ноги, кожаного ичига. Жалко, что не обработан, не залит водой, остался запах. Но вся надежда на то, что медведю будет некогда принюхиваться к посторонним запахам: с боков наседают собаки.