Кубинское каприччио

Можете приехать прямо сейчас. Адрес вы знаете.

– Тогда я приеду, – согласился Дронго, – буду у вас минут через десять-пятнадцать.

Бакинская квартира Семена Измайлова находилась на улице Гаджиева, рядом со зданием Министерства внутренних дел. Вернее, это были две квартиры, соединенные в одну пятикомнатную с большой кухней и совмещенным санузлом.

Дронго поднялся на четвертый этаж. В этих пятиэтажных домах обычно не было лифтов. Он позвонил, прислушиваясь к шагам за дверью. Через минуту Борис Измайлов впустил его в квартиру.

– У кого еще есть ключи? – поинтересовался Дронго.

– Только у моего брата. Больше ни у кого, – ответил Измайлов, – но здесь убирала Фатьма уже под моим наблюдением. И мы вместе с братом искали алмаз.

– Вы же говорили, что он мог быть в тайнике в вашем старом доме в Красной Слободе.

– Там он и был, – кивнул Борис, – но на всякий случай мы проверили и нашу бакинскую квартиру.

– И ничего не нашли?

– Ничего. Одну рублевую монету, которая закатилась за сервант. Еще с головой Ленина. Старая монета. И больше ничего.

Дронго огляделся. Здесь было мрачно и неуютно, как бывает в большой холостяцкой квартире, где не чувствуется заботливая женская рука и никогда не слышно радостных детских криков. Даже пахнут холостяцкие квартиры как-то по-особенному. Одиночеством, пылью, старой мебелью, тараканами, мужскими запахами, не разбавляемыми женским парфюмом и молоком для детей. Он обошел все комнаты, вернулся в кабинет хозяина. Уселся на старом кожаном диване. Оглядел массивную мебель с книгами. Борис устроился в кресле своего дяди."

"– Никак не могу понять характер вашего дяди, – признался Дронго, – с одной стороны, потомственный ювелир. Человек бережливый, расчетливый, знающий цену каждой копейке. Он послал вас, своих племянников, которых любил, как собственных детей, в другие города и заставил работать так, чтобы вы ценили каждую заработанную копейку. И даже давал вам деньги в долг. С другой стороны, продал магазин своему помощнику и вложил все деньги в этот алмаз, который хранил как реликвию семьи. И еще он тратил огромные деньги на свою знакомую, не жалел для нее практически ничего. Как это совмещалось в одном человеке?

– Он был ювелиром, – задумчиво произнес Борис, – и всегда им оставался. А в пятьдесят восемь встретил Валиду. Я не скажу, что он влюбился, но она ему очень нравилась. Он даже взял ее с собой в Израиль. Я думаю, что, если бы она захотела, он бы на ней женился. Но она не захотела. Он однажды сказал мне об этом. Возможно, он понимал, что это его последняя любовь. Он уже тогда предчувствовал, что долго не протянет. И эта последняя любовь была как награда. Поэтому он так к ней относился.

– Но когда он умирал, ее не было рядом с ним, – напомнил Дронго.