Кубанский огонь

Ротмистр со статским советником, осторожно высовываясь из укрытия, убедились, что коляска с боевиками подъехала к Чистяковской роще. Осталось лишь дождаться подмогу."

"Через четверть часа примчался заведующий агентурой и накинулся на них с вопросами. Лыков с Матегориным рассказали о своих предположениях. Тут же был составлен план. Люди Фон-Гоерца не подходили для задержания, поскольку были в форме. Лишь трое филеров, включая того, что ушел в Чистяковку, могли укрыться на местности. Алексей Николаевич с бойни телефонировал в сыскное отделение и вызвал Пришельцева с надзирателями.

Сыщики приехали все на том же трамвае, когда уже начало темнеть. Статский советник отругал коллежского асессора за медлительность. Тот ответил: а кто мне деньги за извозчиков вернет? Пока они препирались, чуть не упустили момент. Народ начал потихоньку расходиться с гуляния. Арестная команда смешалась с толпой и блокировала выход из рощи. Соотношение сил теперь было в пользу полиции, и командированный немного успокоился. Вдруг он увидел, как знакомая коляска выезжает из-за угла. И уже с седоками. Беки перелезли через забор в заранее оговоренном месте, где их подхватил кучер. Ах, сволочи! Терять время было нельзя, и Лыков решился. Он подбежал и трижды выстрелил в Семикобылина. Без предупреждения и пальбы в воздух, в нарушение всех инструкций. Возможно, правильнее было подбить лошадей, но ведь у террориста в руках находился портфель.

Выстрелы нарушили идиллию весеннего вечера. Завизжали женщины, кинулись в разные стороны обыватели. Жандармы растерялись, а сыскные нет. Отчаянный Корж повис на поводьях, не дав перепуганным лошадям понести. А Лыков прыгнул в коляску и вырвал портфель у раненого анархиста. Кто-то из грузин попытался ударить его кинжалом, но тут же получил пулю в грудь от Пришельцева. Через секунду все было кончено. Семикобылин лежал возле колеса и отходил, тело его содрогалось в предсмертных конвульсиях. Рядом корчился его товарищ, третий боевик сидел на траве и вращал глазами, крича что-то не по-русски.

К Алексею Николаевичу подошел смущенный Фон-Гоерц:

– Господин статский советник, я буду вынужден написать рапорт. По какому праву вы застрелили подозреваемого? Мы ведь даже не уверены, что это Семикобылин!

Лыков молча протянул ему портфель.

– Что это?

– Не забудьте указать его в вашем рапорте. Только не взорвитесь, когда будете досматривать.

Питерец повернулся и пошел прочь, к станции трамвая. Кубанские сыщики, не сговариваясь, двинулись за ним. Остались лишь жандармы. За спиной полицейских щелкнул замок портфеля и ахнул Фон-Гоерц.

– Дьявол! Всем отойти на сто шагов! Вызывайте артиллеристов!

Утром Тихобразов телефонировал в сыскное и сообщил Лыкову:

– Уцелевший грузин дал показания.