Кубанский огонь

Всего насчитали девятерых бандитов, в том числе, действительно, трех армян с карабинами. Живым не сдался никто. Шкуропата среди покойников не обнаружили. Получив отпор от статского советника, он вылез на крышу и ушел дворами, пока засада сражалась с его людьми. Только бросил свой карабин. Последний, четырнадцатый, из тех, что унесли из казачьего полка. С карабином по крышам лазить неудобно…"

"У правоохранителей был тяжело ранен один городовой и легко – трое. В том числе досталось Тимошенко: ему прострелили щеку. Он едва не захлебнулся кровью. Помог, как обычно, Лыков. Он перевязал надзирателя и отправил в городскую больницу вместе с другими пострадавшими. Главное, все были живы, девять бандитов убиты наповал, и деньги табаководов уцелели. Когда примчавшийся на авто Бабыч узнал о результатах операции, то долго тряс руку Лыкову с помощником. А подчиненным обещал посильно вознаградить их за смелость.

Наутро в сыскном отделении собрались участники ночного боя. Тимошенко отлежался и выглядел почти здоровым. Ему повезло: пуля каким-то чудом не задела ни зубы, ни язык. Азвестопуло обнаружил у себя очередную царапину на боку. Лыков ушибся, когда падал на пол, уворачиваясь от зарядов атамана, и едва владел левой рукой. Легко отделались! Все понимали это и были в приподнятом настроении.

Город шумел, взволнованный неслыханно дерзким нападением. На главной улице, через дорогу от управы… Девять трупов, спасенные триста тысяч, вся мостовая в битом стекле… Из городской картинной галереи пришел знаменитый Коваленко и пожаловался, что два заряда залетели в окно и повредили холст работы Маковского. Лыков узнал об этом и лично отправился туда.

Он давно хотел познакомиться с собирателем, слышал о нем только хорошие отзывы. Федор Акимович происходил из крестьян Тамбовской губернии, имел два класса образования, но дослужился до кассира в большом магазине. Все свои средства он тратил на коллекционирование живописи. Ходил в поношенной одежде, скудно питался, но собрал в конце концов такую галерею, что впору позавидовать и миллионщику. В 1903 году Коваленко подарил свое собрание городу Екатеринодару, с условием, что галерея будет носить его имя. Сам стал почетным пожизненным попечителем музея. Он продолжил дело, которому посвятил себя без отдачи: накапливал и улучшал фонды. Коваленко состоял в переписке с Академией художеств, Обществом художников имени Куинджи, творческими союзами и многими мастерами. Дважды в год он организовывал периодические выставки, гремевшие по всему Югу. Четыре года назад управа арендовала для размещения галереи часть второго этажа особняка кабардинского князя Шарданова. Лыков неоднократно проходил мимо этого дома и все не находил времени познакомиться с галереей и ее создателем.