Кубанский огонь

Иногда такой попадется, что лучше обойти стороной. Я чую, потому и цел до сих пор.

Статский советник был настойчив. Он спросил брательников:

– Где может прятаться негодяй? Какие места он выбирает?

Кучер долго думал, а потом предположил:

– Может, на промыслах? Там теперь куча мала. Прописку не спрашивают. Люди берутся с ветру. Вокруг каждой станицы куча буровых, а при них сложились поселки. Даже синематограф имеется. Спрячься там и кури табак.

– Просто так не поселят, – стал спорить мыловар. – Нужно согласие начальника буровой. А зачем тому лишние люди на участке? Тем более гопники[61].

– А у казаков в станицах? – предположил сыщик.

Братья стали возражать:

– Там атаман, урядник. Конечно, с нефтяным народом они запутались вконец, могут сначала чужака и не приметить. Но потом непременно обнаружат. Спокойнее к дурноселам[62]. Они лихие, всех примут, кто заплатит.

– Дурноселов теперь стали прижимать, – напомнил Лыков. – Там, где нефть. А где ее нет, там и спрятаться труднее – малолюдно.

В итоге так ни до чего и не договорились. Арестанты обещали еще покумекать, а взамен попросили перевести их в общую бздюльню[63]. Скучно, мол, в одиночке.

Начальник тюрьмы Шпилевой наседал на статского советника с тем же. За питерцем было записано уже немало арестантов: Цук Кайтлесов, Савелий Каранд, Колька Маштак, Осип Вострый, шесть боевиков Довгило и сам мыловар с кучером. Кроме шестерки, остальные сидели порознь. Так было удобнее сыщику. Шпилевой просил хоть как-то уменьшить число занимаемых «лыковскими» арестантами камер. Тюрьма, подобно всем другим цинтовкам в России, переполнена. Пощадите, ваше высокородие, другую публику, ни за что страдают…

Лыков приказал посадить родственников в разные общие камеры. А через полчаса вызвал кучера на повторный допрос. Ему показалось, что тот более склонен к откровенности. Но в присутствии двоюродного брата делается глупее и молчаливее.

– Скажи мне, Иван, одну вещь. Ты же из шайки Пазульского! Получил чуть не двадцать лет каторги.

– И что? – насторожился кучер.

– Зачем брательнику понадобились Варивода с Семафором, если у него был ты?

Шепель ответил с напускной бодростью:

– Ха! Если бы вы знали Пазульского!

– Я знал его.

– Где?

– Мы встречались на Сахалине, – ответил сыщик. – В Александровской тюрьме, в камере для бессрочных.

Беглый молча смотрел на сыщика, ожидая продолжения. Он был явно напуган.

– Повторяю вопрос: почему не ты стал у брата начальником боевиков?

– Я же под чужим именем! Вдруг узнают?"

"– Ты под чужим именем сидел на облучке лучшей в городе тройки. У всех на виду. И не стеснялся.

– А это… начальник должен страх внушать, я для этого не годился.

– Ванька, ты мне не ври! Варнак из шайки Пазульского не мог внушить страх?

– Вы, ваше высокородие, путаете.