Тот, кто знает

– Ириша, придется позвать. Неудобно. Будем надеяться, что они сами откажутся.

– А мальчики где?

– Алеша в университете на подготовительных курсах, он часов в десять появится. А Сашка по своим делам носится, он теперь подрабатывает в какой-то фирме.

– Ты что, хочешь сказать, что у матери премьера, а сыновей это не волнует? – возмутилась Ира.

– Выходит, так. Но я не обижаюсь. Если бы это была моя самая первая работа – другое дело. А так они давно привыкли к тому, что мать каждую неделю появлялась на телеэкране. Теперь снова появится, только в другом качестве. Они еще слишком маленькие, чтобы чувствовать разницу между публицистической программой и художественным фильмом на двадцать серий. Им кажется, что это разные проявления одной и той же работы, а раз она одна и та же, так чего суетиться? И потом, если бы я сняла боевик, они бы с самого утра торчали перед телевизором, чтобы не пропустить. А сериал – это для мальчиков не интересно. Ируська, иди за Бэллочкой, полчаса осталось до начала.

Иринка с Бэллой Львовной и Андрей появились одновременно. Наташа из гостиной услышала звяканье ключей и подозрительное шушуканье.

– Что тут у вас происходит?

Андрей выглядел смущенным, Ира воровато оглядывалась, и только Бэлла Львовна безмятежно улыбалась.

– Ирочка, детка, я, кажется, у себя телевизор не выключила, сбегай, посмотри, – попросила она.

Ира торопливо выскользнула из квартиры, захлопнув за собой дверь.

– Что происходит? – повторила Наташа, переводя встревоженный взгляд с Андрея на соседку.

– Обсуждаем твою сестру, которая категорически отказалась идти к тебе в гости, – невозмутимо сообщила Бэлла Львовна. – Люся заявила, что для нее оскорбительна даже сама мысль, будто она может смотреть мыльную оперу. Мы тут потихоньку советовались, передавать тебе ее речь дословно или смягчить формулировки.

– И что решили?

– Решили сказать так, как есть на самом деле. Знание, золотая моя, – великая сила, я всегда учила тебя этому. Надо знать, что думают о тебе люди, чтобы не попадать в неловкое положение.

– А Катюша что же? Тоже считает для себя оскорбительным побыть рядом со своей теткой на премьере? – спросил Андрей, втискивая ноги в домашние тапочки.

– Андрей Константинович, голубчик, что вы хотите от двадцатилетней девочки? Ей и к тетке в гости смертельно хочется, и маму обидеть смертельно боится. При такой альтернативе она выбрала маму, по-моему, это вполне естественно. Но я вас уверяю, как только наступит время, она наврет маме, что ей нужно заниматься, запрется в своей комнате, нацепит наушники, чтобы из коридора ничего не было слышно, и будет смотреть кино как миленькая. У нее это на лице было написано, когда Люсенька фыркала и корчила презрительные мины.

– То есть как – запрется? – не понял Ганелин.