Тот, кто знает

И он обязан оправдать свой поступок. Если он уйдет из следствия, это будет равносильно признанию в том, что следственная работа – отнюдь не самое главное в жизни. И какими же глазами посмотрит на него после этого Жека? Жека, от которого никуда не скрыться, который знает его адрес, и все телефоны, и место работы, и будет звонить и говорить Игорю все, что думает о нем. Он ведь и так уже догадался насчет письменного экзамена, и, хотя Игорь все отрицает, не признается, Замятин ему не верит. Боже мой, ну почему, почему он попал в такую зависимость от Жеки? Почему не может жить свободно, так, как хочется? Почему он всей своей жизнью должен оправдываться перед безногим инвалидом и перед памятью погибшего на той же войне Генки Потоцкого? Как так получилось? И есть ли выход? Ответов на эти вопросы Игорь не знал.

А тут еще отец со своей политической деятельностью, масла в огонь подливает, требует, чтобы Игорь бросил следствие и ушел в Главное управление по борьбе с организованной преступностью или в Главное управление по экономическим преступлениям. Отец своего интереса не скрывает, говорит прямо:

– Мне нужен человек, имеющий доступ к информации.

Впервые он завел этот разговор полгода назад, но еще в мягкой форме. Ни на чем не настаивал, только предлагал подумать. Игорь, естественно, упирался, лепетал что-то насчет любви к работе и нежелания уходить в министерство и участвовать в аппаратных играх. Но отец настойчиво возвращался к этой теме и с каждым разом становился все более и более жестким. Не далее как вчера он снова заговорил о переводе Игоря в другую службу.

– Но у тебя же есть связи в любом ведомстве. Почему я? Зачем тебе нужен именно я?

– Мне нужен свой человек. Такой, которому я могу доверять и который меня не подведет. Тебе все равно давно пора идти на повышение. Это очень хороший вариант.

– Я… не могу, – неуверенно пробормотал Игорь, понимая, что никакие разговоры о любви к ненавистной и надоевшей до смерти следственной работе уже не пройдут. Можно обмануть Жеку Замятина, можно даже себя обмануть, но с отцом у него это никогда не получалось.

– Что значит, ты не можешь? Почему? – требовательно и встревоженно спросил Виктор Федорович.

– Не хочу. – Игорь не нашел лучшего ответа, хотя и понимал, что звучит это не просто глупо – совершенно по-идиотски.

– Разве я спрашиваю тебя, хочешь ли ты? Я ставлю тебя в известность о том, что мне нужно. Оглянись на свою жизнь. Каждый раз, когда ты делал то, что хотел, получалось черт знает что. Твои желания меня больше не интересуют, – холодно произнес отец.

– Ты не можешь меня заставить.

– Могу. И заставлю.

Игорь до сих пор находился под впечатлением от этого разговора. С одной стороны – Женька, с другой – отец.