Тот, кто знает

Но ведь мы с тобой не можем изменить ситуацию, правда? Не в наших силах найти деньги для Министерства обороны или хотя бы только для подводников. А если бы мы с тобой могли эти деньги найти, то не в наших силах было бы сделать так, чтобы их не разворовали по дороге. Мы с тобой должны это принять так, как оно есть. И постараться приспособиться.

– Приспособиться?! – Вадим резко вырвался из ее объятий и вскочил. – Почему я должен приспосабливаться? Я что, нищий прихлебатель, которого берут в богатый дом из милости, но при этом ставят условие, что он должен приспособиться и не нарушать принятые в этом доме порядки? Двадцать три года назад я принял присягу, я честно служил, я делал все, что в моих силах, и государство щедро оплачивало мой труд. А потом явились новые хозяйчики жизни, завели новые порядки, и теперь я, морской офицер в четвертом поколении, оказался в положении просителя с протянутой рукой. Ты считаешь это справедливым?

– Нет, – твердо ответила Наташа, ошарашенная такой вспышкой, – я не считаю это справедливым. Но я не вижу возможности это изменить. А ты видишь? Тогда борись. Но если не видишь, как можно изменить ситуацию, то бессмысленно махать кулаками и кричать о несправедливости.

– Тебе этого не понять, – холодно бросил Вадим и отвернулся к телевизору."

"Наташа молча, стараясь подавить обиду, принялась убирать посуду после ужина. Ну вот, опять начинается черная полоса. Только-только выползли из постоянных стычек из-за плохо вымытого унитаза или недостаточно тщательно подметенного пола в коридоре и на кухне и снова вступили в период перманентного недовольства жизнью. Конечно, Вадим прав, в каждом своем слове прав, но ведь если он будет злиться и браниться, лучше не станет.

Хлопнула входная дверь, ввалились мальчишки, вернувшиеся с тренировки в бассейне.

– Мам! – прямо с порога заорал Саша. – Есть хотим!

– Тише, – Наташа испуганно выбежала навстречу сыновьям из кухни. – Чего ты кричишь? У меня нормальный слух.

– Зато у него ненормальный, – тут же поддел брата Алеша, – ему все время кажется, что он тихо говорит, сам себя не слышит. Орет как контуженый.

Она поцеловала мальчиков, окинула их любовным взглядом. Все-таки до чего они хороши, высокий тонкий Сашка и крепкий ширококостный Алешка! Такие разные, такие дружные и такие любимые. Самые лучшие мальчики на свете!

– Идите к себе в комнату, сейчас я принесу ужин.

– А папа где? Его что, еще нет?

– Папа дома, но он очень устал и вообще не в духе, так что вы его не теребите.