Тот, кто знает

Она действительно очень мило помогла мне с обедом, потом зашла в твою комнату, надела твои брюки и замшевую куртку и ушла.

– Как ушла?! Куда?!

– Разве она мне докладывает? Я только спросила, разрешила ли ты ей надевать свои вещи, она сказала, что ты разрешила.

Наташа ногой отшвырнула сумку, которую поставила на пол, и ворвалась в комнату Маликовых. Полина Михайловна дремала, сидя в кресле.

– Полина Михайловна! – громко позвала Наташа. – Полина Михайловна, проснитесь!

– А?

Старуха лениво приоткрыла глаза, потянулась.

– Чего тебе, Наташка? Чего разоралась?

– Куда Ира ушла?

– А я почем знаю? Взяла и ушла.

– Зачем вы ее отпустили? Я же говорила, я сто раз предупреждала, что она должна сидеть дома, пока не поправится окончательно. У нее еще порезы не затянулись, а ей через четыре дня в школу идти! Куда вы смотрели?!

– Куда смотрела, куда смотрела, – проворчала Полина. – Спала я. Не слыхала ничего. И не ори на меня.

– Да как же мне на вас не орать, когда вы за собственной внучкой уследить не можете! Господи, всего на несколько часов вас оставила! Ну что мне, работу бросить и дома сидеть, Ирку пасти? Вы же бабушка, ну хоть что-нибудь вы можете для нее сделать?

– Она здоровая кобыла, мне ее не удержать. И вообще, чего ты тут руками машешь? Девка жива-здорова – и слава богу.

– Да не здорова она, как вы не понимаете! Ей дома нужно сидеть, лекарства пить и как можно меньше двигаться, чтобы раны затягивались. Она у вас деньги просила?

– Будет она просить, – фыркнула Полина Михайловна. – Сама взяла. Я пенсию на днях получила, так в шкатулочке и лежала.

– Сколько она взяла?

– Зелененькую, кажись. А может, синенькую, я не разглядела.

Значит, Иринка взяла у бабки три рубля. Или пять. Это много для четырнадцатилетней девчонки, особенно если эта девчонка без царя в голове. И с чего вдруг ее на улицу понесло? Может быть, позвонил кто-то?

Наташа со злостью хлопнула дверью и вышла в прихожую, где Бэлла Львовна уже домывала пол.

– Зря ты мне записку не оставила, – с упреком произнесла соседка, слышавшая весь разговор на повышенных тонах. – Предупредила бы, что Иру нельзя выпускать на улицу, я бы проследила.

Наташа горестно махнула рукой.

– Толку-то за ней следить… Силой не удержишь, а доводов и аргументов она не слушает, делает только то, что хочет. Не драться же с ней. Бэллочка Львовна, вы не слышали, ей никто не звонил?

– Звонили, даже два раза. Первый раз какая-то девочка, не то Оля, не то Юля, в общем, Ира ее Люлей называла. А второй раз это был парень, имени не слышала. Вот после его звонка она и стала собираться.

Все понятно. Люля – это не Оля и не Юля, это Надя Люлькина, лохматая неопрятная девица, в прошлом году с трудом закончившая школу и работающая разнорабочей на каком-то складе.