Кто в чемодане живет?

– Анетт, солнце мое, откуда у малышки деньги на бриллианты, как у тебя на шее? Ах, они прелестны!

Мамашка Генри расплылась в улыбке.

– Кока, так мило, что ты похвалила мелкий пустячок, который мой муж Густав подарил мне просто так. Без повода. Мы с ним поехали в Париж, вышли из отеля «Хайатт» на Рю де ла Пэ[5]. Побрели тихим шагом, и вдруг Густав затащил меня в лавчонку и там купил эту ерунду. Пустячок, а приятно. Словно букетик фиалок от супруга получила невзначай. Или шоколадку!

Подруга Генри потянулась к блюду с пирожными, но я, специально севший рядом с ней, был настороже и быстро шепнул:

– Нет. Не брать. Похвалить сладкое.

– Эклеры аппетитно выглядят, – живо сказала Мотя.

Я сделал быстрый жест рукой.

– Не откажитесь попробовать.

Матрена взглянула на меня.

– Теперь о диете, – шепнул я сквозь зубы.

– Теперь о диете, – повторила девушка.

Я кашлянул. Мотя оказалась не такой уж сообразительной, надо спасать положение.

– Ах, Матрена, понимаю, вы тоже пали жертвой моды на ограничение в питании. Но, думаю, красивой женщине, такой, как вы, нет необходимости подсчитывать калории.

Подошедший ко мне официант слегка наклонился.

– Дама хочет эклер, – произнес я.

– Спасибо, – проворковала возлюбленная Генри, взяв из рук официанта тарелку.

Я скрипнул зубами. Трудно объяснить человеку за час все тонкости этикета. Лично меня муштровали с детства, и то я подчас путаю нож для груши с тем, которым полагается резать банан. Чего уж тут ждать от Матрены, которой мы с Генри наспех попытались кое-что рассказать. Но разве можно предусмотреть все ситуации? Лакея не благодарят, посуду у него не берут. Необходимо опять спасать положение.

Я шутливо прикрыл рукой голову.

– Дорогая! Понимаю! Вы впали в гнев из-за моей не очень удачной шутки про диету. До такой степени рассердились, что, язвительно сказав мне спасибо, в порыве бурных эмоций выхватили тарелку у прислуги… Умоляю, не кидайте в вашего покорного слугу Подушкина эклер! Я готов встать на колени!

Быстро произнеся речь, я взял у Матрены тарелку, поставил ее на столик, подал Моте вилку и промурлыкал:

– Чтобы я чувствовал себя прощенным, съешьте пирожное.

Девушка схватила двузубец, воткнула в трубочку из заварного теста, подняла ее, откусила немалый кусок и начала азартно жевать.

– О-о-о! – простонал я. – Кока! Ну что за хулиганка, она меня теперь эпатирует дурными манерами! Не пользуется ножом для гато.

Подружка маменьки потрепала меня ладошкой по щеке.

– Вава! Сам виноват! Почему твоя дама вечером в бижу? Отчего ты не купил ей хоть замухрышистое колье? Обидно сидеть со стекляшкой на шее, когда вокруг дамы в украшениях с историей. Вот у Анны эгрет, который на аукционе продала графиня Орлова, ему много лет, он видел еще балы Наполеона.