Кто не думает о последствиях…

Когда проснулся, спутники уже разложили на столе незатейливый завтрак – невесть откуда взявшуюся курицу-гриль и пирожки с капустой, Рустам принес чай. Мончегоров испытал некоторую неловкость: он как бы перешел на иждивение чужих людей… Но это чувство быстро прошло – в конце концов, он старше по возрасту, да и выполняет главную роль в экспедиции. Поезд шел через лес, и он с удовольствием всматривался в сплошную череду хвойных и лиственных деревьев. Как будто машина времени перенесла его в 1970 год… Но тогда не было сотовых телефонов, в который почтительно говорил Карим:

– Доброе утро! Да, все в порядке, мы уже подъезжаем. Ну, и отлично, значит, сразу двинемся в путь!

Мончегоров обратил внимание, что Карим ни разу не назвал ни имени собеседника, ни своего собственного. Конспирация? Или у них так принято? Впрочем, у кого «у них»? У казахов? У представителей Казахского правительства? А ведь больше он о своих спутниках ничего и не знает!

Через час поезд сбавил ход и остановился. Трое мужчин, преодолевших менее чем за сутки почти три тысячи километров, спустились на перрон небольшой станции и вдохнули полной грудью свежий прохладный воздух с отчетливыми нотками хвои и сырой листвы.

– Тайгой пахнет, – потянулся Мончегоров. – Знаете эту песню:

А я еду, а я еду за туманом,За туманом и за запахом тайги…Карим и Рустам переглянулись.

– А что это за песня? – удивился Рустам. – Я никогда не слышал…

– И рифма неважная, – добавил Карим, оглядываясь по сторонам.

Иван Степанович вздохнул.

– Давно ее пели. Сейчас в ходу совсем другие песни.

Десяток высадившихся из состава пассажиров уже разошлись, когда к ним подошел высокий крепкий мужчина в камуфляже, с давно небритым лицом. Заправленные в сапоги штаны, расстегнутая куртка, свитер под горло. Явно местный житель, скорей всего, лесоруб…

– Доброго дня! – дохнул он спиртовым перегаром и ощупал всех троих неожиданно цепким взглядом. – Кто из вас Карим?

– Я Карим!

– А я – Тайга. – Мужик протянул руку, но Карим оставил жест без ответа. Растопыренная кисть повисла в воздухе, на тыльной стороне синело восходящее солнце с редкими лучами и красовалась многозначительная надпись «Север». В свое время Мончегоров повидал много таких татуировок и хорошо знал, что они обозначают.

– Тундра ты серая! Чтобы я больше кличек ваших не слышал! И не опаздывать! – резко наехал на него Карим. – Ты меня понял?! Где остальные?

– Вон они. – Татуированная рука указала на стоящих в стороне двух таких же небритых мужиков. – А один за вокзалом, шмотки сторожит.

Тайга махнул в сторону одноэтажного кирпичного здания.

– Здесь же как: только отвернулся, к вещам ноги приделают, – словно оправдываясь, сообщил он.

– Берите сумки и вперед! – резко приказал Карим.