Кто сильней - боксёр или самбист? Часть 4

Предки Ренаты смирились и благословили молодых…

Через год молодая семья пополнилась доченькой, которую назвали Дарья, и у которой в свидетельстве о рождении стояла надпись — место рождения: город Дрезден, ГДР. И через двадцать лет жизни и службы по различным гарнизонам нашей необъятной страны крепкая семья Потаповых вновь оказалась в столице земли Саксония."

"Сейчас жена и дочь с испугом глядели на мужа и отца. Что случилось? Острый глаз генерал-лейтенанта заметил выстроенные в ряд на обеденном столе девять бутылок водки «Пшеничная» (всё строго по таможенным нормам — по три бутылки на брата). Глава семьи молча подошёл, скрутил пробку, налил себе грамм сто в чайную чашку и залпом маханул. Пока мужчина проделывал первые манипуляции, верная женщина успела подать ему яблоко с вазы.

Генерал хрустнул, по очереди осмотрел любимых женщин и сказал:

— Виноват. Не сдержался. Больше не буду.

— Миша, что случилось? — жена подошла вплотную и с тревогой посмотрела мужу в лицо.

— Случилось, — вздохнул Михаил Петрович и взглянул на дочь. — Дружок нашей Даши вчера вечером напился и подрался со своими солдатами. И это ещё не всё. Сегодня ночью два солдата-литовца сбежали в ФРГ.

— Не может быть, — Рената Рашидовна посмотрела на Дарью.

— Что не может быть? Кантемиров не мог напиться и подраться с Басалаевым и, как его там — Друг… Драг…?

— Ромасом! — воскликнула Даша и заявила: — Папа, это всё враки! Не мог Тимур напиться до такой степени, чтобы драться с Виталием и Ромасом. Они же, как друзья…

— Вот! По-дружески напились, а потом — и по-дружески подрались, — возразил отец, видавший и не такое за свою долгую службу. — Ладно. Сейчас Анатолий подъедет, и мы выдвинемся в комендатуру.

— Папа, я с вами, — тут же приняла волевое решение генеральская дочь.

— Дарья, какой с нами? У нас два солдата на Запад рванули. Их уже по местному телевизору показали. Сейчас такое начнётся, — вздохнул генерал и посмотрел на дочку. — Только смогу твоему дружку привет передать.

— Папа, тогда захвати ещё Тимуру советскую шоколадку, — не отступала Даша и подошла к отцу.

— Дочь, ну какая, блин, шоколадка? В изоляторе твой хулиган. Пусть баландой давится.

— Миша, ну что ты? Передай шоколад парню. Он же и так в камере, — с другой стороны приблизилась жена.

Даже целый генерал-лейтенант не смог устоять от двойного напора.

— Ладно. Уговорили. Пусть этому засранцу шоколад комом в горле встанет.

— И всё же, Миша, что-то здесь не то…, — жена задумчиво погладила мужа по плечу.

— Самому не верится. Да и Толик темнит. Не стал мне всё по телефону говорить, — вполголоса признался генерал, пока дочь искала в сумке гостинец для сидельца.