Ксандер (ЛП)

Алкоголь ударил прямо в голову, и мои благородные намерения на эту ночь вылетели в окно.

Она вздрогнула, когда я провел пальцем по следу от льда вдоль ее шеи. Когда ее глаза закрылись, я наклонился ближе. Мой язык высунулся, чтобы слизать холодную воду с ее горла. Я накрыл ртом ее пульс и пососал.

Она подпрыгнула, словно ее пронзил электрический разряд. Джордан с грохотом поставила бокал с вином на кофейный столик и вскочила на ноги.

— М-мне пора идти, – запинаясь, пролепетала она, отчаяние окутывало ее слова, словно струйки дыма, пробивающиеся сквозь щели. Она стала искать туфли, которые когда-то сняла.

Я встал в полный рост.

— Нет.

— Мне. Нужно. Идти, – процедила она сквозь зубы, ее прежняя грусть внезапно сменилась негодованием.

Я тоже был зол и точно так же опьянен многочисленными порциями виски. Я отказывался позволять ей снова ускользнуть от меня.

— Нет, – прорычал я с непреклонной решимостью, подходя ближе, пока наши груди не соприкоснулись. — Ты не уйдешь. И ты не вернешься к нему. Никогда.

Джордан попыталась обойти меня, но я наступал ей на пятки. Крепко схватив за руку, я повернул ее лицом к себе.

— Ты знала, что он никогда не планировал заводить с тобой детей?

Слова слетели с моих губ прежде, чем я успел их остановить. Это было единственное, что я мог придумать, чтобы заставить ее остаться.

Она казалась озадаченной.

— Что?

— Генри сделал вазэктомию много лет назад, – без обиняков сообщил я, не в силах подавить усмешку.

Джордан было тридцать семь. Возможность естественно забеременеть для нее истекала, и мой отец тоже это знал. Генри никогда не говорил ей о процедуре, намеренно лишая того, чего она хотела больше всего на свете, – материнства.

— Нет. – Она пошатнулась, пытаясь оттолкнуть меня.

Моя хватка усилилась. Отпустить ее в первый раз было достаточно тяжело. Поцеловав ее, прикоснувшись к ней, я понял, что не смогу сделать это снова.

— Нет, – снова сказала она. Отрицание было единственным защитным механизмом, который у нее остался, чтобы объяснить потраченные впустую годы с Генри.

— Это правда, – прорычал я, заставляя правду столкнуться с ее волей.

В ходе нашей жаркой перепалки обнажилась суровая правда. Признание пробилось сквозь годы обмана, вонзившись в нее, как колючая проволока.

В ее глаза вернулось отчаяние, и я ненавидел себя за то, что вызвал его. Но обман Генри и ее желание стать матерью были единственным, чем я мог воспользоваться, чтобы заставить ее остаться со мной. И, возможно, чтобы гарантировать будущее с ней.

— Он обманул тебя, Джордан, – надавил я. — Он оттягивал время до того момента, когда ты уже не сможешь иметь детей

Глаза, наполненные яростными непролитыми слезами, уставились на меня, когда ее защита полностью рухнула.