Крысятник

Теперь хозяину непременно следовало подтвердить свое господство и должным образом наказать наглеца. Михаил знал, что людоед отправится по следу соперника, с отвращением вдыхая запах его меток и все сильнее переполняясь праведным гневом. Где-то на этом отрезке пути у зверя должна притупиться бдительность, и человек, заваленный пахучим лапником, останется им незамеченным.

Впервые увидев тигра через оптику, Михаил невольно залюбовался им.

Его нарядная окраска смотрелась на белоснежном фоне ярко, почти вызывающе. Вздымая при каждом скачке целые тучи снега, он напоминал нетерпеливого любовника, спешащего на свидание с избранницей. Но действительность была иной — это был убийца, жаждущий крови мщения. Михаил видел в окуляр его безжалостные желтые глаза, его черную пасть, оснащенную огромными клыками, видел игру могучих мускулов под атласной шкурой. На секунду ему стало жаль этого красавца, который даже не подозревал, что находится от гибели всего лишь на расстоянии полета пули.

Каждый настоящий охотник способен интуитивно предугадывать поведение зверя. Между ними как будто устанавливается некая телепатическая связь. Но и чуткий зверь может предугадать появление охотника. Так что еще до начала смертельной схватки происходит столкновение воли и характеров.

Басурман замер, глядя в ту сторону, где спрятался Михаил. Зверь не мог видеть охотника — слишком велико было расстояние между ними, не мог его учуять, так как двигался с подветренной стороны. И все же Басурман безошибочно определил, что является объектом наблюдения. Подобную прозорливость невозможно было объяснить лишь звериным инстинктом или даже шестым чувством — это было нечто сверхъестественное, чему нет названия.

Басурман не видел Михаила, но тем не менее знал, что палец охотника уже лежит на спусковом крючке, а темное отверстие ствола выискивает цель. И все же зверь оставался на месте, хотя ему достаточно было одного могучего прыжка, чтобы исчезнуть в густом кедровнике.

Обычно Басурман шутя уходил от тигроловов. Он чувствовал, что каждый из этих вооруженных людей в отдельности слабее его. Но тот, кто затаился в лесу теперь, казался Басурману достойным противником. Могучий зверь давал человеку возможность вступить в поединок. Застыв между пихтами, он как будто предлагал помериться с ним силами.

Рассматривая хищника, совершенного, как сама природа, Михаил вдруг подумал, что не только стремление доказать свое превосходство заставляет зверя так долго и так неподвижно ждать выстрела. В его взгляде, помимо высокомерия и свирепости, проглядывала мольба — зверь хотел, чтобы его остановили. Такие глаза можно наблюдать только у кающихся убийц."

"Михаил подкрутил колесико настройки прицела, приблизив глаза зверя.