Крысятник

Михаил энергично ковырял лучок, давая понять этим, что незатейливая закуска интересует его гораздо больше заманчивого предложения.

— Представляю, что будет, скажем, лет эдак так через пять, — съязвил он. — Когда ручеек превратится в бурлящую реку.

— А что, — очень серьезно отреагировал собеседник, — скорее всего, так оно и будет в действительности. Ушел-то я из органов всего лишь четыре с половиной года назад и за это время сумел очень крепко раскрутиться. И знаешь почему? Связи! Ведь были люди, которые мне многим обязаны. Когда-то я помог им, а пришло время, и они выручили меня. Возьмем теперь тебя… У тебя в должниках, Бес, едва ли не половина делового мира числится. Переходи ко мне, Мишуня. Мы с тобой такие большие дела закрутим, что господин Рокфеллер в сравнении с нами покажется просто нищим! — потряс кулаками лысоватый.

Хозяин застолья совершенно не стеснялся своих спутников, одобрительно кивающих в такт его словам. Каких-то три года назад это были честолюбивые опера, а ныне — обыкновенная пристяжь у удачливого бизнесмена. Парни напрочь лишились собственного голоса, как будто бы у них отнялся язык. Вот что делает с людьми боязнь лишиться легких и очень больших денег.

Михаил невесело хмыкнул — незавидная, однако, ему предлагалась участь. Лично он предпочитал сохранять полную свободу. Да, он порой работал на Егора Ларина, чтобы иметь деньги на такси, рестораны и женщин. Но независимый консультант — совсем не то, что штатный сотрудник. И, если очередная просьба Ларина казалась Михаилу не вписывающейся в рамки закона, он всегда мог отказаться. Иногда вовремя сказанное «нет» стоит всех необдуманных «да».

— А ты, Егор, не боишься, что твоей персоной заинтересуются твои бывшие коллеги? — поинтересовался он, устремив взгляд на заставленный блюдами стол. На этот раз внимание майора привлекли маринованные грибочки. Уложенные невысокой горкой, в окружении какой-то ядовито-яркой зелени, они заманчиво поблескивали своими влажными шапочками.

Ловко подцепив маленький грибок, Михаил словно бы невзначай посмотрел на приятеля. Лицо того, еще минуту назад безмятежное, вдруг посуровело, напомнив Михаилу прежнего Ларина — матерого следака с очень грозной репутацией, которого невозможно было напугать ни строгим выговором, ни стволом, направленным в грудь.

За соседним столиком, вяло цедя кока-колу, сидели трое телохранителей Егора. На лицах невообразимая скука, как будто своим присутствием они делали одолжение не только сидящим в ресторане, но и всему остальному миру. И только их глаза, совершенно трезвые, жестко фиксировали малейшее передвижение в зале.

Михаилу доводилось видеть этих парней раньше, в качестве телохранителей первых лиц государства. Не придерешься — настоящие профессионалы.