Крысятник

— Кстати, а почему тебя Генералом зовут? — спросил Михаил, чтобы перевести беседу в нейтральное русло.

— А-а, — махнул коренастый рукой. — В прапорщиках три года отслужил… Чем от генерала отличаюсь? Звезды-то у нас одинаково расположены, только у него они большие, а у меня маленькие. Ладно, напрасно ты мне в душу лезешь, я уже рассказал твоим коллегам все, что знал.

Михаил усмехнулся:

— Но нам-то не рассказывал.

— У меня уже язык заплетается одно и то же говорить!

Невидимые ядовитые колючки продолжали топорщиться, но у Михаила не было ни времени, ни желания гладить такого несговорчивого типа по шерстке.

— Вот что, Генерал, — сухо сказал он. — Я не собираюсь тут с тобой ворковать. Считай, что лимит терпения у меня исчерпан. Если ты не прочувствуешь, то обещаю тебе несколько незабываемых ночей в обезьяннике… Кстати, как поживает твой сын? Давно не виделись? — безмятежно спросил Михаил, поигрывая газовой зажигалкой.

Враждебность Генерала сменилась откровенной растерянностью. Теперь он понимал, что на Петровке не только успели ознакомиться с его личным делом, но также изрядно покопались в его далеком прошлом.

После развода Генерал не баловал сына вниманием, а когда спохватился, было уже поздно. Парень успел подрасти и обзавестись приятелями — такими же никчемными балбесами, каким стал сам. Сколько ни пытался Генерал наставить сына на путь истинный, тот упрямо шел по выбранной скользкой дорожке, пролегавшей по самому краю пропасти. В прошлом году парень чудом избежал решетки — в деле о сбыте наркотиков он проходил как один из главных свидетелей, но менты всегда могли направить дело на доследование. И худшие подозрения Генерала подтвердились.

— Хочу сказать тебе по секрету, — понизил голос Михаил, — что в известном тебе деле открылись новые обстоятельства. Не исключено, что оно будет пересматриваться заново. И тогда твоему сыну может грозить срок.

Генерал потемнел лицом:

— Запугиваете? Хотите заставить меня на своих стучать?

— Это кто же тебе «свои»? — вмешался Шибанов. — Может быть, Лимон? Или беспредельщики, которые антикваров мочат?

Михаил подался вперед:

— Мы только хотим гадину вычислить, что между вами завелась и наводки убийцам дает. Поможешь — не только на твои мелкие грешки глаза закроем, но еще и сыну твоему поможем… В разумных пределах, разумеется.

— Хорошо, — сдался Генерал. — Спрашивайте…

— А ты попробуй своими словами.

— Ну, я антиквариатом давно занимаюсь. Торговал сначала иконами. Был период, когда они очень хорошо шли за рубежом, а старухи продавали их буквально за копейки. По деревням ездили. Большие деньги имели… Потом появился спрос на ордена и медали. Они шли очень хорошо, особенно дореволюционные — на них камушки дорогие и золото высшей пробы.