Крысятник

С ее-то слабым сердцем…

— Кто тебя убивать собирается? Кому ты нужен? Шагай на все четыре стороны.

— Как зовут тебя, добрый человек? — спросил Лось, отлично понимая, что судьба его предрешена.

— Можешь называть меня Серым.

— Серый, — повторил Лось, незаметно проверяя, вернулась ли подвижность его левой руки. — Я же все понимаю, Серый. Тебе нет никакого резона меня живым оставлять. Но последнюю просьбу смертника принято выполнять. Пойдем отсюда, прошу.

Противник смерил его изучающим взглядом и кивнул:

— Что ж, уважу тебя… А может, все-таки сдашь кассу? Смотри, ночь какая лунная. Помирать-то неохота, а?

— Веди! — потребовал Лось.

— Хозяин — барин. — Серый пожал плечами и нажал на спусковой крючок. Выстрел прозвучал не громче хлопка откупоренной банки пива. Даже после того, как пуля пробила череп Лося, он попытался уйти в темноту, подальше от калитки. На третьем шаге его колени подогнулись. Привалившись к забору, он медленно осел на землю и застыл.

— Не жди меня, мама, хорошего сына, — пропел Серый вполголоса и спрятал оружие."

"В контрольном выстреле не было необходимости. Заглянув в остекленевшие глаза покойника, он пошел прочь, подумывая о том, что поездка в деревню прошла не без пользы. Во-первых, Серый теперь знал, что общак все-таки действительно существует. Во-вторых, раз Лось мертв, то его должны будут проводить в последний путь по христианскому обычаю. А на похоронах все кодло Варяга соберется, во главе с паханом. Там Серый и намеревался предпринять новую попытку.

Глава 2 У СМЕРТИ ЖЕЛТЫЕ ГЛАЗА

Лапы ельника мягко разошлись в стороны, и на тропу, проложенную в глубоком снегу, шагнул огромный уссурийский тигр. Зверь на мгновение остановился, чуть приподняв крупную красивую голову, втянул черными влажными ноздрями воздух. И, не уловив враждебного запаха, лениво зашагал дальше. От его неторопливой грации веяло спокойствием и одновременно дикой силой. Тигр двигался так, как это мог делать только хозяин, отчетливо осознавая, что и за тысячи таежных верст не встретит равного.

Люди нарекли его Басурманом.

И совсем не случайно. Егерям он казался страшным и непонятным. Тигру полагалось кормиться в тайге кабанами, а заодно наводить страх на большую и малую живность, а этот, презрев голос предков, озоровал на окраине поселков.

Поначалу его поведение воспринималось как обыкновенная шалость могучего зверя — подумаешь, невидаль, вырезал всех бездомных собак в округе! Но уже через месяц стали пропадать даже дворовые собаки. И ладно бы Басурман резал псов по большой нужде, на прокорм, что объяснимо, а то баловство одно — оттащит псину в тайгу, поиграет немного с жертвой в кошки-мышки, а потом от скуки возьмет да и стиснет могучими челюстями череп.