Крысятник

— И это я слышу от взрослого мужчины? — словно бы удивился Серый. — За тот трешник, что ты у «хозяина» провел, можно было бы научиться, как вести себя с ментами. Им бы только свое урвать. Сунул сто баксов в зубы и поехал дальше. Только рукой на прощание махать не надо, это их раздражает.

Ухмыльнувшись, Лимон взял предложенный бокал и отхлебнул пиво:

— Ты и мертвого уговоришь.

— Жмуров уговаривать не надо, — глумливо произнес Серый. — Этим они выгодно отличаются от живых.

— Да уж, — отвечал Лимон, поморщившись, словно вместо свежайшего пива ему предложили протухшие помои.

Его взаимоотношения с Серым строились не столько на взаимной выгоде, сколько на страхе. В роковую ночь их знакомства Лимон провел очень неприятные часы, стоя на табурете с петлей на шее. Серый и его подручный Гончар, закусывавшие на кухне, деловито обсуждали, обделается ли пленник, когда повиснет в петле. Потом оба со знанием дела поговорили об оргазме, который якобы испытывают висельники перед смертью. Лимону, руки которого были связаны за спиной, а рот заткнут собственными носками, было не до веселья.

Он попался, как последний лох, напросившись в гости к очаровательной брюнетке Ангелине, которая, как выяснилось, работала на Серого. Он вообще умел располагать к себе людей, этот человек. Когда он встал и, вытерев губы салфеткой, заявил, что вышибет табуретку из-под ног Лимона на счет «три», тому не оставалось ничего иного, как замычать во всю силу голосовых связок, давая понять, что он согласен на выдвинутые Серым условия. С тех пор Лимон навел беспредельщиков на такое количество жертв, что пути к отступлению у него уже не было. Он словно бы продолжал находиться в подвешенном состоянии, отлично понимая, что пощады ему не будет ни от подельщиков, ни от Репы, от имени которого он работал. Впрочем, эта история имела и свои положительные стороны. Опекая скупщиков, он получал значительно меньше, чем за то, что подставлял их Серому. И теперь, похоже, назревала возможность ухватить самый крупный куш в его жизни. Нервно облизав губы, Лимон сказал:

— В принципе, дело на мази. Но я хочу двадцать процентов!

А вот это уже была наглость! Бычье надо ставить в стойло сразу, иначе оно начинает поднимать хвост и упираться рогами. Серый отставил свой бокал в сторону и жестко заметил:

— Мы договаривались на десять.

— Верно, — легко согласился Лимон, — только обстоятельства сильно изменились. Я не знаю, в чем там дело, но вокруг этих денег началась какая-то непонятная возня. Остальные десять процентов я беру за риск. А потом, как ты узнаешь без меня, куда лучше всего наведаться?

— Наверное, ты забыл, каково это — стоять и ждать, пока веревка затянется на твоей шее?

— Такое не забудешь.