Крысятник

Странным было не то, что майор милиции оказался за решеткой, таких случаев предостаточно. Да что там говорить, бог он все видит — существует целая колония, где отсиживают бывшие легавые. Воров насторожило, что Чертанова решили подселить к уголовникам. Самое меньшее, на что он мог рассчитывать в этом случае, так это увеличение естественного дупла до размера наиболее крупной из засунутых туда шишек.

Кому-то этот майор очень сильно досадил. По существу дело было решенное, мента Чертанова следовало отправить в петушатник, к этому же склонялись и сидельцы камеры. Но, как бы играя в демократию, и чтобы все было по понятиям, они отписали на тюремный суд. Никто не сомневался в том, что ответ будет положительным, и каждый из зэков ожидал великолепного развлечения. Все-таки не каждый день приходится опускать майора милиции, да еще из убойного отдела.

Кто не позарился на мусорской зад, так это смотрящий хаты, молодой, но опытный блатной по кличке Мартын. В этом парне чувствовалась мудрость, и если он не допустит какого-нибудь «косяка», то непременно поднимется до уровня положенца, а то и корону нацепит.

Смола со Скоком задумались всерьез, в который раз вчитываясь в содержание малявы. Их решение воспринималось как рок, а потому не имело обратной силы.

— Ну, что делать будем? — спросил Смола.

Скок открыл холодильник, достал пару бутылок пива и, ловко сковырнув пробки открывалкой, протянул одну бутылку Смоле.

— Я припомнить не могу такого, чтобы опера к блатным сажали, — наконец отозвался он.

— Я тоже, — согласился Смола, сделав первый небольшой глоток.

Пиво подействовало благотворно, разбежалось по всем жилочкам, добавив тонуса.

— На киче-то скукота. Народ потехи ждет, а тут такой спектакль намечается. Разъедутся по зонам, будут рассказывать, как опер на «хряще любви» вертелся, словно мясо на шампуре. — Глаза Скока недобро блеснули. — Честно говоря, мне самому хотелось бы посмотреть на такое.

— Я о Чертанове наслышан, он просто так не дастся. Сущий Бес.

— Ну, прокусит кому-нибудь глотку, так для него это только хуже.

Смола допил пиво несколькими большими глотками и поставил пустую бутылку на стол.

— Значит, ты за то, чтобы опустить мента?

Скок удивленно посмотрел на товарища:

— Послушай, Смола, что-то я тебя не совсем понимаю. Нас для чего сюда поставили? Чтобы мы законы соблюдали. Верно?

— Так, — сдержанно согласился Смола.

— А закон заключается в том, чтобы легавого опустить! Ты думаешь, что я обломами какими-то буду терзаться? — слегка повысил голос Скок. — Ничего подобного, мусора из меня столько крови за всю мою жизнь выкачали, что ею можно было бы километровый котлован залить! А то, что Беса посадили к блатным, не наше дело! Мы в это не вникаем. Мы воля тюрьмы, ее неписаные законы.