Крысиные гонки

Его гордость диваном дошла до того, что он великодушно позволил Владимиру спать на нём, сам привычно устроившись на полу в спальном мешке: «Надо привыкать к трудностям и лишениям, Вовка!»

— Знаешь… — уже засыпая, проговорил Владимир, — Пока суд да дело, не замутить ли нам в Мувске какой-нибудь бизнес?.. Чисто для убийства времени, наработки социальных связей и материальной поддержки штанов?.. Надо будет подумать…

Сон Владимира на диване был некрепок и насыщен сновидениями: сначала его качало на волнах; ухватившись за края дивана, который, как спасательный круг, держал его на поверхности, он боялся упасть в тёмную пучину, при взгляде в которую у него кружилась голова; волны накатывали одна за другой, подбрасывая диван-поплавок, он вцеплялся в края матраса и ждал когда же этот шторм, эта бешеная качка закончится. Он просыпался, он осознавал, что это сон, — но комната продолжала кружиться перед слипающимися глазами, потолок качался, под матрасом что-то скрипело и хлюпало, — и он опять вцеплялся в матрас, боясь свалиться в качающуюся пучину.

Потом качка вдруг закончилась, и он оказался среди пустыни. Яростно палило солнце, и нужно было непременно куда-то идти, проваливаясь по колено в раскалённый песок, который противно и громко скрипел; и во рту всё спеклось и ссохлось от жажды, еле ворочался высохший язык, и зачем-то нужно было тащить с собой большой тюк, на котором было написано крупно «ништяки»; он был очень тяжёлый, но бросить его было совершенно невозможно; а потом, когда он окончательно выдохся и решил всё же бросить тюк с ништяками, тот вдруг превратился в вовчиков выживальщицкий диван; и он с радостью вспомнил, что диван-то состоит из бутылок с водой!.. Спасён, спасён! — с радостью он перевернул диван набок, отвинтил пробку с одной из бутылок и оттуда весёлой струйкой забулькала вода. Он попробовал пить, но диван был очень большой и неловкий, было неудобно, и он стал подставлять под струйку ладонь лодочкой и жадно пить из горсти, но жидкость вдруг оказалась вонючей и солёной, наверное во время шторма в бутылку попала морская вода… он проснулся.

Солнце уже взошло, было уже светло, но утро явно было ещё ранним. Владимир поднёс к лицу руку с часами — отцовским подарком, Брегетом, и сквозь слипающиеся глаза постарался рассмотреть циферблат — было пол седьмого. Рука была почему-то мокрой. Вспомнив, что этой рукой он во сне набирал воду из бутылочного дивана, он лизнул её — она была солёной. К тому же явно пахла чем-то непрятным… Что за чушь… Он повернулся набок, под матрасом опять привычно хрустнуло-булькнуло. На краю дивана сидел беленький пушистый и очень чистенький Джордж, и умывался, загибая лапкой ушко.