Крысиные гонки

Чурка вздрогнул, тут же ослабил хватку, издал какой-то невнятный горловой звук — и зашарил рукой, стараясь перехватить руку Вовчика, — но не успел, Вовчик вырвал надфиль из раны в его боку и вновь всадил из всех сил, интуитивно целясь повыше, под лопатку, жалея что надфиль такой не длинный, а хорошо бы тут был бы реально свинокол, типа Глок 78, чтобы разом решить вопрос…

Нападавший теперь взвыл, выпрямляясь, сидя верхом на груди-животе Вовчика, и теперь беспорядочно махая левой рукой, стараясь не дать возможности ударить себя вновь — в правой, удерживаемой Вовчиком руке он по-прежнему сжимал нож. И всадить, как первых два раза, уже не удавалось; но это уже было облегчение, большое облегчение: чурка уже не бил в и без того размозжённое лицо, а старался перехватить на ощупь руку Вовчика, а тот не давал, и, хрипя горлом, старался вновь ударить, кольнуть, ткнуть его в бок или хотя бы в плечо ставшим скользким в руке надфилем…

И тут всё кончилось.

Чья-то рука схватила за лоб и глаза воющего чурку, и оттянула резко его голову в сторону; и чей-то клинок коротко и уверенно полностью вошёл тому в шею рядом с горлом, — вошёл, и резанул наружу, вспарывая мышцы шеи, солнечную артерию, трахею, выходя через разрез — и горячая струя крови ударила брызгами Вовчику в лицо. Вой сменился хрипом и бульканьем; и сидевший верхом на Вовчике парень, судорожно дёргаясь, бросив нож, обоими облитыми красным руками теперь хватаясь за вспоротое горло, повалился в сторону.

Когда Владимир прибыл в намеченное себе место, на территории возле церкви шла уже полноценная перестрелка: нападавшие, а это были, как и сказала Зулька, явно гастеры-южане, вернее, бандиты в прошлом бывшие гастерами, палили из трёх ружей в кого-то, а тот или те отвечали. Причём засели именно там, где Владимир и себе наметил позицию: на углу хозяйственных построек, где у батюшки был и склад, где он и сам жил на втором кое-как подремонтированном этаже. Оттуда вся площадка перед церковью была как на ладони.

Палили довольно хаотично, видимо неприцельно, но часто, особенно из-за постройки. Огибая хозпостройку Владимир наткнулся на тело мужчины; он видел его раньше среди батюшкиной паствы — серьёзный пожилой мужик, крестился всё, нога у него еще болела, жаловался; жена, племянница… Сейчас он лежал на боку, и судя по позе и неподвижности был неживой; впрочем рассматривать его было некогда. Перешагнув через ноги трупа, Владимир стал огибать строение чтобы оказаться сзади стреляющих. Кто это были он не знал; только что по частоте выстрелов решил, что стреляют из помпы или полуавтомата — вряд ли переломку успевали бы так быстро перезаряжать.