Крысиная башня

Перекинув автомат в левую руку, он рвёт с пояса гранату, и, уцепив кольцо большим пальцем левой руки, срывает чеку, проталкивает гранату в пробитую дыру. Отшатывается к стене. За дверью глухо бьёт взрыв, и ошмётки двери вылетают на лестничную площадку, прямо на тело расстрелянного почти в упор бойца. Старший шарит по разгрузке – но это была последняя граната. – Быстро! Туда! Закати ещё одну, в комнаты! – командует он бойцам, – Теперь он попался!! – с мрачным торжеством орёт он. За угол летит ещё одна граната, в комнате грохает взрыв. Готовые разнести в щепки всё что попадётся на пути, штурмовики врываются в зачищаемую квартиру. Короткие очереди – в диван в углу, по тумбочке с опрокинувшимся разбитым телевизором, по тлеющей шторе у выбитого окна. Никого. Ещё граната летит в приоткрытую дверь туалета – штурмовики приседают, зажав уши – взрыв, сорванная с петель дверь вылетает в коридор. Ещё граната во вторую комнату – снова взрыв; ворвавшиеся оглохшие штурмовики яростно прошивают густыми очередями ‘по-американски’, как в боевиках, всё, что может служить хоть каким-то укрытием, вплоть до дешёвенькой кухни из обшитого цветным пластиком ДСП. Наконец, стрельба прекращается, штурмовики шерстят комнаты в поисках тел. Но тел нет... Только тут Старший обращает внимание, что прицепленная к разгрузке рация настойчиво сигналит, требуя связи. Включил. – Константин Валерьевич, тут сверху какие-то крики... Вы не послушаете?.. – Кто ‘крики’, какие крики?? – в запале орёт он, в ярости, что человек, только что расстрелявший его бойца, казалось, растворился в воздухе. – Тут крики... На лестнице. Сверху. Кто-то кричит ‘Помогите, помогите!’ Старший наконец сообразил, что это говорит то трусливое чмо, Яков Михайлович, по наводке которого они и влипли в эту авантюру. – Ты где?? – Я тута, на площадке... – Так что же ты, скот, по рации мне тут вещаешь, когда стоишь в двух шагах за дверью?? – ревёт Старший, и вылетает на лестничную площадку. – Так у вас там стрельба, взрывы... – лепечет тот, но не договорив, валится на пол от тяжёлой пощёчины. Упав, тот и не пытается встать, прикрывая руками лицо и испуганно глядя снизу вверх на разъярённого Старшего, – целый подполковник в той, прошлой жизни, солдафон по жизни, он ведь и пристрелить может... – Где кто кричит? – немного успокоившись, спрашивает тот; но тут из квартиры раздаётся крик: – СтаршОй! Старшой, Валерьич, глянь – вот он куда ушёл! Он бросается обратно в квартиру. Там – простреленный и изорванный осколками угловой диван отодвинут от стены, обнажив пролом в деревянном полу, и дальше – в бетонной плите пола.