Крысиная башня

Но маму аж передёргивало, когда она случайно где видела этот инструмент-оружие, она всё не могла забыть то побоище, когда погиб Устос; с чего всё и покатилось, как она считала. Ну, тут она не права – ‘покатилось’ всё значительно раньше; но женщинам ведь подавай ‘символ’, – вот то побоище, и как его символ – клевец, на котором ей так отчётливо запомнились налипшие кровь, волосы и мозг, и стал для неё, что называется в психологии, ‘якорем’, на котором она зациклилась. Толик им много голов тогда разнёс, да и Устос, надо сказать, постарался. Но последнее время клевец стоял без дела, а Крот на него конкретно глаз положил – удобный, говорит, ручку только укоротить, – и удобней кирки в норах-то. Ну и батя решил ему презентовать, – это, говорит, даже символично: железку выковал лет сто или больше назад какой-то кузнец, и была она честным-мирным пожарным топором. А потом времена, вишь, сменились – и стала железка оружием. И много крови пролила. Ну и сейчас, – пусть, говорит, снова станет честным рабочим инструментом, и, типа, ‘земля кровь смоет’ – иногда батю тянет на эпические высказывания. Ну, думаю, Устос бы одобрил. Отдали, короче, Гене этот артефакт. Мне... Ну а что мне? Батя говорит, ‘тебе, Крысу Серому Первому, Властителю Башни, Грозе Пеонов, и так нечего больше желать: одеваешься в меха заморские, – сиречь в штаны ‘Блэкхоук’, да ботинки ‘Lowa’, да курточку-подстёжку от ‘Агрессор’, а футболки хоть каждый день меняй!.. Спишь в отдельной квартире, в постели под балдахином (это про палатку, ага!) Часы – ‘Омега’, как у заправского буржуя... Оружия у тебя завались... (‘Оружия много не бывает, не гоните!’ – поправил я их.) И даже собственным пажом – придворным мародёром обзавёлся! – и ржут с Толиком, показывая пальцами на стол. А там мой Крыс Малой, пользуясь тем, что на него никто внимание не обращает, по рукаву моей куртки спустился на стол, подобрался к вазочке с печеньем, ухватил кусочек печенюшки и теперь пытается её утащить. Но сам-то маленький, а печенюшка большая. Но – наш парень! Ухватил её зубами покрепче, задрал башку с зажатой в зубах печенькой повыше, чтоб не уронить; для противовеса задрал также свой розовый голый хвост, – и неловкими скачками, скачками... ко мне. Хохотали все; и Белка, что до этого говорила, что ‘какая гадость, как ты его в руки-то берёшь, ты посмотри, какой хвост розовый, голый, мерзкий!..Бр-р-р!’ Ладно, говорю, не всем же хвосты пушистые, а у Крыса очень даже симпатичный хвостик... Смеялась Валечка – показывая пальчиком ‘Клыска!’ Улыбнулся даже Крот.