Крысиная башня

Но очень скоро даже самые тупые поняли, что мародерство в данный исторический момент это не метод обогащения, а способ выживания. И вот тогда Большой Песец пришел по-настоящему. Спустя пару дней, на улицах появились первые армейские патрули, а перекрестки ‘украсили’ блок-посты огороженные стенами из бетонных блоков и мешков с песком. Никакого серьезного влияния на борьбу с валом уличной преступности, буквально захлестывающим город, это так и не принесло – те, кто хотел выжить, все равно могли рассчитывать лишь сами на себя, а солдаты предпочитали отсиживаться на блок-постах, лишь изредка патрулирую ночные улицы на бэтээрах и УРАЛах. Однажды я была разбужена многоголосым людским говором за окном. Вскочив с постели, завернувшись в простыню, я, кинулась к окну и выглянула наружу. Перед подъездом собрались не меньше двух десятков соседей, окруживших какого-то незнакомого человека со старинным транзисторным приемником в руках, и что-то бурно обсуждавших. Сгорая от любопытства, я сунула ноги в сланцы, накинула халат и выскочила во двор. Протолкнувшись поближе, я стала жадно прислушиваться к доносящемуся из транзистора голосу. Но к моему глубокому разочарованию транслировали обращение какого-то Правительства национального спасения, какой-то ‘Новой Администрации’, которая объявила о свержении ‘преступного авторитарного режима’ и введении чрезвычайного положения. Больше никакой конкретики в этом послании не содержалось, если не считать таковыми призыва ‘сплотиться вокруг патриотов страны’ и угрозы ‘дать отпор все врагам Отечества как внешним, так и внутренним’. По окончании обращения зазвучала ‘Патриотическая песня’ Глинки. Комментировали собравшиеся радиообращение каждый на свой лад, от ‘Просрали страну, козлы!’ до ‘Ну, наконец-то наведут порядок!’, но лично я так и не поняла, с чего все так всполошились – один черт все эти склоки в верьхах никакого порядка в нашу жизнь не привнесут, а просрали страну похоже, еще задолго до моего рождения. Домой я поднялась разочарованная до глубины души. Однако, в своем прогнозе я несколько ошиблась. Следующей же ночью меня разбудил тяжёлый удар, передавшийся через землю, стены – а затем отдаленный гул, похожий на звуки далекой грозы. Глянув в окно, я увидела зарево грандиозного пожара, встающее зловещим рассветом над центром города. Небо было сплошь прошито ослепительными стежками трассирующих пуль. Периодически треск автоматных и пулеметных очередей заглушался упругими хлопками взрывов, изредка вступали весомым басом то ли тяжелые пулеметы и автоматические пушки. Лишь под утро перестрелка поутихла, лишь изредка были слышны отдельные выстрелы или короткие, скупые очереди.