Крысиная башня

Володя Васильченко взволнованно сообщил по внутреннему телефону, что несколько человек ломают замок на решётке на входе в магазин – их окна были как раз над дверями. Все, весь ‘гарнизон’ был в Башне. Батя осторожно выглянул; потом, чтобы лучше и дальше видеть, выдвинул из надорванного края зашитого тканью окна третьего этажа самодельный перископ. В Башне произошёл некоторый переполох – всё же не каждый день к нам пытаются вломиться. К попрошайкам все привыкли; после того как батя настрого запретил хоть что-то давать – ‘Чтобы не приваживать!’ – попрошаек стало мало, если уж совсем случайно. Из пустого, частично выгоревшего, холодного города бесприютные люди, кому повезло не подцепить заразу, ушли к деревням и пригородам, где ещё были запасы продуктов. Голод не тётка, и с инстинктом самосохранения у людей стало пожиже: в вымерших от эпидемии деревнях, ходя по домам, рядом с замёрзшими трупами собирали хавку. Но это нужно было конкретно отчаяться. А тут... Точно! Человек пять, из них, кажется, двое – женщины; одеты разномастно – но с оружием: два калашникова и охотничье ружьё-двустволка. Сначала всерьёз их не восприняли – думали, случайная группа, можно отогнать парой выстрелов; но ситуация оказалась сложнее: вновь зазвонил внутренний телефон, и Ивановна сообщила, что какие-то люди тусуются во дворе, а несколько ломают вход в первый подъезд. Батя рванул к окнам, выходящим во двор. И точно – несколько человек прятались за поваленными на бок двумя машинами во дворе, – идеальное, с их точки зрения, убежище – защита от стрельбы из Башни; ещё трое с лязгом пытались выломать дверь в подъезд. Сразу стало понятно, что это действительно спланированный налёт – две группы, с двух сторон, со стороны двора ещё и группа прикрытия во дворе, – всё это нам торопливо сообщил батя, и Толик с ним тут же согласился. – Так, ну-ка быстро рассосались по разным помещениям! – гаркнул Олег, оглядываясь на толпящихся у него за спиной, – К окнам не подходить! Приготовить на всякий случай всё необходимое для перевязки! Васильченки сразу испарились к себе; мама, услышав про ‘необходимое для перевязки’, побледнела и прежде чем уйти прошептала Сергею: – Серёж, ты не лезь, хорошо?.. – Не лезу я, не лезу! – отмахнулся Крыс не оглядываясь. В одной руке он сжимал автомат, в другой самодельный подсумок для магазинов, и пытался пристроить подсумок на груди, не освобождая руки от автомата. Белка осталась. Толик сделал ей страшные глаза и шопотом посоветовал убраться; но, поскольку особого напора в его ‘пожелании’ не было, она и не подчинилась.