Крысиная башня

Разговор принял интересный оборот, и Олег, хлопнув по плечу Крыса – Побудь с бабами, никуда не отходи, мы рядом!.. – отошёл с Толиком и с Яковом Михайловичем ‘для предметного разговора’. Яков Михайлович, несмотря на свою затрапезную внешность, оказался человеком дельным, толковым, и понимал всё с полуслова. Конечно же, ни о каких пропавших, да ещё с машиной, картошкой и оружием, мы не слышали... – Яков Михайлович понимающе кивал, и продолжал смотреть вопросительно. – Но можно поспрашивать, можно поспрашивать... – вы ведь, Яков Михайлович, надеюсь, понимаете?.. Тот закатил глаза, всячески, всем видом давая понять, что он-то уж точно очень понимает всю сложность этого ‘поспрашивать’, и, конечно, заинтересован в благоприятном результате... Вы же меня понимаете?.. С таким деловым человеком, явно уже не новичком в этих делах, столковались достаточно быстро. Назначили на завтра встречу для... – ‘Если будут результаты, конечно же, если удастся что-то узнать... Вы же понимаете?..’ – для определения времени, даты, стоимости и так далее. Разговор сопровождался намёками, полунамёками, четвертьнамёками; сопровождался закатыванием глаз, потиранием рук и всяческими невербальными способами выразить свою приязнь к собеседнику и заинтересованность в благоприятном разрешении дела; из чего Олег потом, вспоминая и рассказывая дома, почему-то сделал парадоксальный вывод: – Он, наверное, еврей. Или цыган. Или в прошлой жизни был лошадиным барышником. Или всё это вместе! Иванов был никчёмным работником, в отличие от Кольки; и Олег был рад от него избавиться. Уже через неделю Иванов получил щедро оплаченную его роднёй возможность вновь обнять своих жену и дочек. Охоту к коммерции в городе, впрочем, его ‘приключение’ отбило у него надёжно и надолго. Процедура обмена была обставлена в лучших традициях классики жанра: мост, машины, ощетинившиеся стволами как с той, так и с этой стороны; семенящий в метущей позёмке Иванов навстречу мужику, – отцу Кольки; несущему ‘на обмен’ неподъёмный рюкзак с тщательно оговорёнными ништяками... – Вздумаешь бежать, или какой фортель выкинешь – и тебе, и всем там кранты! Ты ж меня, надеюсь, понимаешь?.. – таким напутствием проводил его Толик, тыча стволом автомата под ребро. Общение с ‘лошадиным барышником, евреем, цыганом’ не прошло даром. А вот Кольку выкупать что-то не торопились. Отец через посредника отчаянно торговался, видимо, заверенный Ивановым, что Кольке ‘на новом месте’ живётся вполне сносно. Он почему-то больше всего напирал на то, что вместе с Колькой был взят автомат – огромная ценность по нашим временам, и потому, по-его выходило, Кольку нужно было отпустить почти что забесплатно.