Крысиная башня

Наверное, это всегда так: невозможно объяснить человеку, мыслящему не в тех пропитанных опасностью, страхом и адреналином, категориях, почему ты поступил так, а не иначе. Отсюда и получаются все эти

‘контртеррористическая операция’ и ‘как вы могли так поступить’ – про военное-то, по сути, время; и при военных взаимоотношениях: вот он враг – убей его, или он убьёт тебя! Но тем, кто этого не нюхал, этого не объяснить, – слова получаются какие-то фальшивые, неубедительные. Как сейчас. Он вновь ощутил всю напряжённость той ситуации; болезненный, тянущий в животе страх за сына и Белку, – в то время, как надо было играть разиню-интеллигента; и выдернуть люгер не раньше и не позже, потому что секунды ошибки могли всё сломать, испортить... Он вновь, как в реале, ощутил сивушно-луковый запах, исходивший от толстого Жоры, его лапа, похотливо тянущаяся к лицу Белки; напряжённо сжавшийся рядом силуэт Сергея. Жора, ломанувшийся к своему ‘Моссбергу’, как бегемот сквозь камыши. И Колька, жмущий на спусковой крючок не снятого с предохранителя автомата. А ведь... Если б... Пришлось бы... Если бы успел! Но как это всё объяснить тем, кто там не был; обяснить ей – недавно ещё, да и до сих пор, не мыслящей своей жизни без регулярных визитов к косметичке? – И кто...убил?.. Олег вновь отчётливо увидел рвущегося к ружью толстяка, и пули, бъющие в его жирное тело. ‘Сказать – я?’ – мелькнула мысль; но вместо этого вырвалось зло-залихватски: – Да, собственно все. И я, и Толян, и сын твой, и даже Белка постаралась. Коллективно, так сказать. И при этом, заметь, никто из них в содеянном ни грамма не раскаивается! Помолчали. – Ты хоть понимаешь, что ты нашего сына сделал убийцей?? – Он защищался... – разговор стал давить на Олега своей вопиющей бессмысленностью. – Ты всё врёшь! – раскрасневшись, обличающее продолжила Лена, – Если бы... Да ты по-любому хотел его ограбить! И тебе было всё равно, кого – честный, нечестный, – что ты тут врёшь?? Ты хотел ограбить – и ты ограбил! И убил! Потому что такова твоя натура! Как и твоего братца! Увидев встающего Олега, быстро добавила: – И сына этому учишь! Этого я тебе никогда не прощу!!.. – Мам... – вмешался Сергей, – Мам, ты не права. Ты совершенно напрасно на батю катишь! Тебя там не было... – А ты заткнись! – сорвалась она, – Иди вон, – бей рабов палкой! Ты ведь это любишь, я знаю! Убей ещё кого-нибудь! Весь в своего папочку!! Сергей покраснел, у него затряслись руки. В наступившем молчании слышно было как потрескивают свечи и где-то за окном, далеко, кто-то дико орёт пьяную песню. Володя с Людой, опустив головы, молчали. Встал: – Бать, я мыться и спать. Пошли? Горячая вода есть... – Да, Я сейчас. Ты иди. – Нормально сегодня день получился. – Да. Нормально. – Олег встал, и слегка покачиваясь, стоял, нависая над столом.