Крысиная башня

Потом вдруг: – Я тебя никуда не пущу и всё! – и преградила мне путь с решимостью. – Мама, иди домой! Иди, иди домой!! Иди, я сказал!!! – мне совершенно некогда было её уговаривать; я просто втолкнул её в квартиру, и захлопнул дверь. Из-за двери раздались надрывные рыдания. Это, чёрт, как раз то что мне сейчас надо, – вопли и стенания, – когда надо драться! Не понимает, она что ли?!. Но рассуждать было некогда. Подъезд пока ещё держался. Судя по всему. И держался он на одном Устосе. До самой входной двери подъезда никого больше не было, слинял со своими бабами и мужик, собиравшийся спускаться по тросу. Между первым и вторым этажом всё так же лежала на спине избитая бабка, но уже не стонала. Ком окровавленного тряпья, на котором лежала её голова. Лужа крови с мазинами на стенах. Но я только глянул туда, спускаться не стал, – Устос стоял у окна площадки, с которого можно было вылезти на козырёк подъезда. Сначала я его вообще не узнал. Да что там – на какое-то мгновение я даже подумал, не снится ли это? Спиной ко мне стоял какой-то... крестоносец, что ли. На нём было что-то вроде плаща или туники, белого цвета, с не то вышитым, не то качественно нарисованным рыцарским гербом, порядочную часть которого занимал извивающийся красный когтистый дракон. Из-под плаща-туники выглядывали сиреневые рукава... камзола, что ли? Как это одеяние назвать, я не знаю. Рукава доходили до локтей, – а из-под них видны были самые настоящие блестящие латы. И выглядеть он стал намного здоровее, пока я не понял, что это из-за надетых под плащом доспехов. И на ногах – как их, поножи, что ли? Короче, Устос был экипирован как заправский рыцарь перед турниром. Длинный самурайский меч в ножнах прислонён к стене, рядом с небольшим белым треугольным щитом, на котором извивался тот же дракон. Там же стояла и самодельная алебарда – красное древко в полтора роста человека и замысловатый наконечник в виде пики, крюка и изогнутого топора. За красным широким поясом сзади заткнут этот... чекан, как он говорил. Смертоносного вида самоделка, кованый маленький пожарный топор на древке длиной чуть меньше метра. ‘Клевец’, – да, точно, клевец. На голове у него завязанная под подбородком мягкая суконная шапочка, закрывающая голову сверху и с боков. Блестящий шлем стоял на подоконнике. Он услышал мои шаги несмотря на галдёж гоблинов на улице и обернулся. Я увидел у него в руках арбалет. За поясом спереди заткнут большой нож того же стиля, что и самурайский меч. Вакадзиси, – тут же вспомнил я. В загаженном подъезде многоквартирного дома, среди слышащегося с улицы отборного мата гоблинов, его вид был дик и неуместен, как вид конного рыцаря-крестоносца на автосвалке... Но он вёл себя совершенно спокойно. Увидев меня, он кивнул, подзывая. – Дал сигнал? – Да. – Я слышал.