Крысиная башня

Нам бы что поменьше, покомпактней. О! Знаю где. Если только там уже... – Что они... Ну, Администрация эта сраная, вдруг так вожжи отпустила – это ж эээ... пре-це-дент? Трудно ли было этих говнюков разогнать? – Толян кивнул в сторону, где, было затихшая ночью, теперь вновь начиналась гулянка отмороженного молодняка, слышались звуки ссоры, музыка, кто-то уже затянул песню, – Пары нарядов с автоматами хватило бы. – Ну, очевидно, немного у них ‘нарядов’, готовых ночью ехать ‘на подавление’... – Ну вэвэшники. – Это. Я не сказал вчера. Послушал я вчера эфир малёху. У Администрации проблемы начались. Новые. ‘Ещё одна Администрация’ образовалась – теперь уже районная, то есть в области где-то. Отказались подчиняться, – у них там полк связи стоит, потом – артиллеристы; а главное свои склады со жратвой – вот они и отказались вывозить ‘в центр’. ‘Парад суверенитетов’ на местечковом уровне, блин. И сегодня у них, типа, ‘стрелка’... Ну, стрелу забили на нейтралке – как в наше былое весёлое время, помнишь?.. – Хы!.. – Вот. Тока стягивают туда не бычьё, типа нас в 90-е грешных, а вованов и армейцев; не исключу, что и ментов тоже – кого найдут. – Ооооо... Вон оно чо. – Да. Быковать будут. Насупротив друг друга. Мускулами играть, базары тереть. Генерал Родионов, конечно, сейчас авторитетный пахан, но у тех тоже... Потому я и тормознулся тут на ночь так бестрепетно. Так что сегодня тут хоть весь гипер вывози. Но смысла нет. У нас в центре хватает своих вкусняшек, в шаговой доступности. Ими займёмся. – И оптовкой. – И оптовкой, да. *** Батя, видимо вспомнив свои крестьянские прадедовские корни, изрёк ‘Сейчас день год кормит!’ – и под этим сельскохозяйственным лозунгом мы несколько дней усиленно занимались мародёркой. Впрочем, как и большинство вменяемых оставшихся в городе жителей. Невменяемые сидели дома и дрожали. А мы не дрожали, нет; не сказать, чтобы мы чувствовали себя очень уж уверенно со стволами, – нет; тем более мы видели среди деловых мужичков, шарящихся в магазинах, и людей в милицейской форме явно с кабурами набитыми не только бутербродами, но всё же стволы давали +10 к статусу. Для меня послать трёхэтажным какого-нибудь наглого делягу, пытающегося стащить ‘по сути уже моё’ стало делом обычным. И чувствовалось, чувствовалось! Люди, наши коллеги-мародёры, вдруг обрели мощную интуицию, – те, кто раньше на улице на безобидное ‘да отвали ты’ готов был кинуться с кулаками, теперь на существенно более крепкие задорные выражения поджимали хвост и ‘растворялись в предрассветной дымке’, как поэтично выразился Толик, хотя дело и было в этот раз днём. Потому что тяжёленькая железяка под полой вселяла уверенность и добавляла нужные нотки в ‘обращение к оппоненту’, – и это чувствовалось.