Выстрел, который снес крышу

Таким жестом дьявол обрекает на вечные муки попавшего в ад грешника.

В одиночестве Павел пробыл недолго. Санитар Серегин схватил его за волосы, оторвал от стула, после чего ударил кулаком в живот.

Пока Торопов приходил в себя, появилась Эльвира Тимофеевна.

– Василий, ну зачем руки распускать? – нервно размахивая сумочкой, без всякого осуждения спросила она.

Она велела санитару посадить пациентка на кушетку, после чего выставила за дверь.

– Что ж вы, Павел Евгеньевич, больничный режим нарушаете?

– Больничный режим для больных, а я здоровый…

Набросив на себя халат, врач взяла молоточек, подошла к Торопову и поводила им возле глаз. Но он и не думал реагировать на него взглядом. Тогда Эльвира Тимофеевна ударила его молоточком в лоб, да так, что у него зарябило в глазах.

– Неважное у вас состояние, Павел Евгеньевич, – с едкой насмешкой заключила она.

– Могло быть и хуже, если бы я не отказался от ужина. С грибочками… Зачем к вам приходила Дарья Павловна? Что вы с ней сделали?

– Сколько раз тебе говорить, что Дарья Павловна существует только в твоем воображении, – как на неразумного недоросля посмотрела на Торопова Эльвира Тимофеевна.

– Конечно, и ты тоже существуешь в моем воображении, – скривил губы Павел.

– Нет, я существую в реальности. Кстати, ты можешь обнять меня, ощупать сверху донизу. Можешь почувствовать мою реальность, – с издевательским кокетством усмехнулась женщина.

– Вы же знаете, у меня связаны руки.

– Тогда ничем не могу тебе помочь… Ты интересный мужчина, Паша, и я бы даже могла тобой увлечься. Если бы не была твоим врачом. Но я твой врач, а ты мой пациент, и никуда от этого не денешься. И люблю я тебя как врач своего пациента…

– И любовь эта до гроба.

– А вот провоцировать меня не надо, – Эльвира Тимофеевна глянула на Павла жестко и с упреком.

– Что со мной будет?

– Ничего. Просто закончим начатое. Я должна тебя вылечить, и я это сделаю.

– А ты, я смотрю, ждешь не дождешься, когда станешь овощем, – съязвила Архипова. – А ведь я пыталась избежать кардинальных мер, занималась с тобой, заставляла держать себя в руках… Но твое безумие оказалось сильнее тебя.

– Какое безумие? Я совершенно здоров. И вы это прекрасно знаете. И не был я здесь три года…

– А работал ты охранником в клубе «Седьмая эра».

– Ну вот, вы знаете…

– Я знаю, что такого клуба у нас в городе нет.

– Есть «Летнее время». Вместо «Седьмой эры», – неуверенно сказал Павел.

– Кто тебе сказал, что вместо «Седьмой эры»?

– Никто тебе этого не говорил, – торжествующе улыбнулась Эльвира Тимофеевна.

– Сам ты понял, что надо бежать из больницы. И ты сбежал. Но ведь ты же не вылечился. И ты сам должен был это понять.