Выстрел, который снес крышу

А где-то неподалеку стоит машина, она увезет несостоявшегося убийцу еще до того, как Павел доберется до него.

Торопов, насколько можно, ускорил бег и, преодолев куст, за которым скрылся киллер, увидел его самого. На этот раз клоунского наряда не было и в помине. На нем бесформенный маскировочный халат с капюшоном, обмотанная камуфляжной тканью винтовка за спиной. Если бы киллер сейчас вдруг остановился, то мгновенно бы слился с местностью, став незаметным на фоне хвои деревьев. Но киллер бежал, и Павел смог разглядеть его со спины.

Под ногой хрустнула сухая ветка, и наемник обернулся, но глянул на Павла не поверх плеча, а снизу, из подмышки, так, что его лицо невозможно было разглядеть.

– Стоять! Стрелять буду! – понимая, что раскрыт, во всю глотку заорал Торопов.

Но киллер лишь ускорил бег, стремительно увеличивая разрыв. А бежал он мягко, разлаписто, бесшумно. Чувствовалась подготовка, в том числе и физическая.

Павел вспомнил, как преследовал клоуна. Тогда он находился в гораздо лучшей форме, чем сейчас, но угнаться за ним не смог. И сейчас, похоже, у него не было никаких шансов догнать киллера. И все равно он продолжил бег.

И тут ему показалось, что его ступню пронзила пуля, пробив кость и разорвав сухожилия. Но преследуемый не стрелял, он продолжал убегать. А нога стремительно стала неметь, тяжелеть, и Павлу пришлось остановиться. Подняв раненую ногу, он увидел, что ступня снизу вверх пробита острым и на редкость прочным сучком. Дальнейшее преследование становилось невозможным. Более того, вдруг оказалось, что Торопову самому нужно было уносить ноги. Со стороны, куда убегал киллер, послышался вдруг щелчок взводимого затвора, и Павел тут же рухнул на землю, плечом очень больно ударившись о трухлявый, но все-таки еще крепкий пенек.

Увы, у него не было пистолета, чтобы отстреливаться, а прятаться от киллера бессмысленно. Он знает, где Павел залег, к тому же у него появилась возможность исполнить заказ. Так что если не шевелиться, то в ближайшие несколько секунд можно повстречаться со своей смертью.

Не будь опасность столь осязаемой, Торопов бы сто раз подумал, прежде чем самому избавиться от проклятого сучка. Но сейчас у него просто не было времени на раздумья. Страх перед смертью оказался отличной анестезией, и он даже не почувствовал боли, выдергивая сучок. Кровь из раны хлынула фонтаном, но некогда снимать майку, делать перевязку. Вскочив на обе ноги, Павел рванул к ближайшему кустарнику, где мог хоть на какое-то время затеряться.

Он бежал, согнувшись и петляя, как заяц, это и спасло его от первой пули, выпущенной ему вслед. Пышные, но вместе с тем колючие ветви кустарника исхлестали щеки, зато спасли от второй пули, которая осыпала срезанными листьями макушку его головы.