Снесу крышу. Дорого

Счастливой дороги, Павел Константинович, — она щелкнула замком и толкнула дверь, освобождая проход. На выход.

— До свидания, — ответил Поляков, поджав губы, и прозвучало это как: «И на этом свидании ты очень пожалеешь». О чем — между строк не говорилось. Но только потому, что начальник дар речи потерял. Видимо. Он за ночь подготовится и с утра выдаст.

Но это будет уже совсем другая история.

Даша помахала ему напоследок рукой и закрыла дверь.

Ну если это не подействует…

Но проблемы нужно решать по мере их остроты.

Прямо сейчас перед ней стояла другая проблема.

Мама так и не перезвонила со вчерашнего вечера.

Думать в эту сторону совсем не хотелось, но вдруг… с нею что-то случилось? Она же жаловалась на давление. И что плохо себя чувствует. А учитывая ее упертость, она действительно могла не вызвать скорую… Пока Даша из себя жертву изображала.

Скользкий страх щупальцами вины стал просачиваться в затылок. Конечно, мама просто обиделась.

Даша даже не думала о злополучном вчерашнем звонке. Вечером — потому что трусливо избегала мыслей о том, что мама скажет. Днем — потому что не до того было. А теперь внезапно эта мысль поселилась в голове, раздуваясь и разрастаясь так, что начала давить изнутри на стенки черепа.

Нужно просто убедиться, что у нее все нормально. Извиниться. Соврать, что вчера задержалась на работе. В первый раз, что ли?

Даша запустила вызов с короткого набора и стала примерять приветливые улыбки. Гудок шел за гудком, но ответа не было. На кухню вышла, успокоила себя Несветаева. И перезвонила через пять минут.

Кармический бумеранг просто.

Только пальцы с каждым вызовом холодели всё сильнее и начали трястись.

После шестого звонка Дарья набрала номер тети Вали, соседки мамы по лестничной площадке.

— Тетя Валя, добрый вечер! До мамы пытаюсь дозвониться. Не знаете…

— Вот она, поглядите-ка, — фыркнула соседка, — нарисовалась — не сотрешь! Подумать только, дозвониться она не может! Бросила больную мать одну помирать, ни стыда ни совести!

— Тетя Валя, вы… — «видели сегодня маму?» хотела спросить Даша, но ей не дали.

— А ты мне рот не затыкай, не затыкай! Молоко еще на губах не обсохло, мне рот затыкать! Ишь, фифа какая! В столицы она уехала по чужим хренам отираться, чтобы мать старенькая тут загнулась побыстрее в одиночестве, и квартиру заграбастать!

— Тетя Валя, моей маме пятьдесят лет всего, какая она старенькая! — прорвалась сквозь поток обвинений Дарья.