Малыш, который живет под крышей (СИ)

Под белым топом оказался простой белый бюстгальтер. Макс забыл про чертовы пуговицы. В прошлый раз ему показалось, что у Киры там все скромнее. А сейчас бюст выглядит весьма и весьма аппетитно. Сюрприз, и, черт возьми, приятный!

— Не обольщайся, это «пуш-ап», — она будто прочитала его мысли. А потом резко завела руки за спину. Секунда — и белый бюстгальтер присоединился к топу и пиджаку. И Кира осталась стоять перед ним, обнаженная по пояс. Ровная спина и вздернутый подбородок. — И не проси меня обернуться, чтобы поискать с другой стороны. Нет там ничего. Нет. Это — вся грудь. Уж какая есть.

— Дура… — выдохнул он во второй раз за этот вечер. Но совсем с другой интонацией. Бросил строптивые пуговицы, и его ладони вдруг оказались там, где еще недавно были чашечки простого белого бюстгальтера. Пальцы чуть сжались. — Такая дурочка ты у меня…

А потом… потом Макс обхватили ее обеими руками за талию и приподнял, а она тут же обняла его ногами. А затем он наклонил голову. И принялся целовать ее грудь. Кожу — от краев к вершинкам. Губами, потом языком, снова губами. И шептал между поцелуями:

— Не слушайте ее, девочки. Вы просто офигенные. Такие красавицы. А хозяйка ваша… Да она вообще со странностями — наша Кира Артуровна. С головой не всегда дружит. И глупости часто говорит. Так что не слушайте ее. Вы очень красивые. Нежные. Сладкие. Самые лучшие.

Кира попробовала рассмеяться, но вышел всхлип. Который перерос в стон.

— Мааакс… — перевела дыхание. — Ты разговариваешь с моей грудью?

— Ну не с тобой же разговаривать? — глухо отозвался он, уткнувшись лицом в ложбинку между своими недавними собеседницами. — Ты вечно какую-то чушь несешь.

— Макс, отпусти меня, тебе же тяжело.

— Нет.

И он принялся за нее всерьез. Влажно и жарко его губы и язык просто сводили ее с ума. Сначала правую. Потом левую. Идеально сладко. Кира начала дрожать, Вцепилась крепче в его плечи, голова бессильно откинулась назад. Если он еще раз сделает вот так языком — то сжатая пружина внизу живота бабахнет. Точно бабахнет.

Дрожащие от возбуждения женские пальцы гладят дрожащие от напряжения мужские плечи.

— Отпусти.

Он помотал головой, не выпуская изо рта ее сосок. Оргазм подкатил совсем близко.

— Максим, пожалуйста… Я так не могу…

— Ладно, на кровати, я понял!

Он опустил ее вниз резко. Ставшие сверхчувствительными после всех его манипуляций соски царапнули о пуговицы рубашки. Кира зашипела. Макс чертыхнулся извинениями, а она зажала ему рот ладонью. И прижалась всем телом — потому что было и больно, и сладко. И потому что сама уже на грани.

— Послушай, — зашептала ему на ухо. Должна сказать. Ему хочется говорить все как есть. И не должно быть между ними ничего, никаких тайн и секретов. А Макс должен знать.