Малыш, который живет под крышей (СИ)

Если они уехали из ресторана — где он будет их искать?!

Придумал тоже: доверить Кире Артуровне такое ответственное дело — взрослеть! Не получается у нее пока. Не справляется самостоятельно. Придется и дальше вести за ручку. Сегодня, завтра, столько, сколько надо. Не бросать же ее одну с не до конца вставшей на место крышей.

* * *То, что он все сделал правильно — Макс понял, когда подъехал к самому входу ресторана. Потому что Кира стояла на том же самом месте. Снова курила. Сейчас он был рад тому, что она курит. Значит, все правильно. Значит, все так, как и должно быть.

Перегнулся, резко открыл пассажирскую дверь.

— Садись.

Вышло негромко. Она стояла метрах в трех от него. В руке дымилась сигарета. Стояла и смотрела. Словно не видела его. Или — не верила. Ему.

— А ну живо в машину! — проревел Макс. Наверное, его было слышно даже внутри ресторана. Плевать. Главное, Кира его услышала.

Его крик словно сбросил с нее оцепенение. Полетел трассирующим снарядом окурок. Она сорвалась с места как спринтер после выстрела стартовым пистолетом. Зацепилась каблуком за поребрик. Снова не вписалась макушкой. В машину она не села — влетела кубарем. Сумочка упала на пол. Макс еще раз перегнулся и хлопнул пассажирской дверью — уже в обратную сторону.

С пробуксовкой колес и со второй передачи золотисто-бежевое «вольво» резко трогается с места. Через минуту машина вылетает на простор Невского. Протестующе пищит бортовой компьютер, помешанный на безопасности.

— Пристегнись, — зеленые глаза не отрываются от дороги.

Девушка на переднем пассажирском сиденье дрожащими пальцами послушно щелкает ремнем безопасности. Больше в салоне золотисто-бежевого «вольво» не произносится ни слова.

Объект двенадцатый: Финский залив

Свершилось чудо! Друг спас жизнь друга! Наш дорогой Карлсон теперь с нормальной температурой, и ему полагается пошалить…

Облако взаимного молчания обволакивало их все дорогу до «Суоменлахти». Оно вышло с ними из машины, оно было с ними в лифте. И нарушил молчание Макс лишь в квартире, когда за ними закрылась дверь.

— Пойдем, — взял ее за руку. Пальцы у Киры холодные и чуть влажные.

Кира не ответила. Просто послушно, рука в руке, прошла следом. Туда, к его самому любимому месту, к панорамному окну, за которым поблескивал разукрашенный лунным светом Финский.

— Садись, — руки как-то привычно и внутренне правильно легли на ее плечи. И Кира удивительно мягко и плавно опустилась на пол, туда, в его логово, в разброс разнокалиберных подушек. Села по-турецки, лицом к окну. Правильно села. Точно так, как частенько сидел перед этим стеклом он сам. Поэтому Макс сел зеркальной копией у нее за спиной — точно так же, по-турецки, лицом к Финскому. И ее затылку.