Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

А теперь сообщаете, что большевики не только сняли осаду с Ленинграда, но и уничтожили две наших армии! Две армии ветеранов, прошедших Польшу, Францию, летне-осеннюю кампанию в России! Вы понимаете, чем нам грозят такие невосполнимые потери в солдатах и офицерах, уже имеющих боевой опыт? Молчите, Кейтель?! Вам нечего сказать! Сколько мы уже безвозвратно потеряли наших солдат с начала русской кампании?

– Примерно около миллиона солдат и офицеров, мой фюрер, – заметил Гиммлер, мрачно нахохлившийся за столом, словно сыч, – причем большая часть этих потерь пришлась на период с декабря прошлого года по настоящий момент.

Гитлер резко обернулся.

– Да, Генрих, ты прав, мы действительно понесли большие потери. Необъяснимо большие. Ты можешь что-либо еще сказать по этому вопросу? Ведь мы не просто терпим поражения – каждое наступление русских стоит нам одной, а то и двух армий!

Гиммлер, как талантливый актер, немного помолчал, подчеркивая драматизм ситуации.

– Мой фюрер, с контрнаступлением русских под Москвой мне уже все понятно. Там мы просто зарвались, как наши генералы, шагавшие победным маршем на Париж в ту войну. Как и французы в четырнадцатом, русские подтянули последние резервы и начали контрнаступление, отбросив наши войска примерно на столько же – на сто километров. Не нужно было тогда рваться к Москве из последних сил, и все было бы нормально.

Мы, немцы, всегда побеждали, опираясь на тщательную подготовку и точный расчет. Войска в обороне в землянках и блиндажах куда лучше переносят холод, чем те же солдаты, находящиеся в чистом поле. Лично побывав на Восточном фронте, я понял, что такое Россия и как жестока и беспощадна к нам, немцам, эта суровая холодная земля. Немецкие солдаты, сражающиеся там за будущее нашего рейха – настоящие герои.

– Продолжайте, Генрих, – кивнул Гитлер, – а вы, Йозеф, слушайте внимательно. Ведь именно вам придется объяснять германскому народу, как и почему так обгадились их генералы.

– Мой фюрер, – сказал Гиммлер, – я не армейский офицер и не имею опыта командования войсками. Поэтому как только я был назначен командующим группой армий «Центр», то сразу начал подбирать себе нужных специалистов. Разумеется, мой фюрер, все офицеры, привлеченные мною для сотрудничества, являются стопроцентными арийцами и преданными идее национал-социализма членами партии. При этом все они начали свою службу с нижних чинов и понимали то, что не всегда понимали титулованные ничтожества, кичащиеся своим происхождением. Сказать честно, мне не хотелось разделить судьбу Манштейна, Клейста или несчастного Гота.

– Почему вы называете его несчастным, Генрих? – заинтересованно спросил Гитлер."

"– Его нет ни у нас, ни у русских, это уже известно точно, – ответил Гиммлер.