Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

И мне приснились мифические «старшие братья» русских – трехметрового роста, с горящими, как фары «Кадиллака», глазами и страшными клыками, торчащими изо рта.

Сразу же после полуночного прилета в Москву и прибытия в посольство я ознакомился со всей поступившей на мое имя информацией, а потом снова завалился спать. Полковник Рэндолл же прямо с аэродрома куда-то исчез и появился в посольстве только с утра.

Первое, что сказал ему я при встрече:

– Собирайтесь, полковник, и наденьте все свои побрякушки. Мы с вами идем на прием к Сталину. Меня предупредили, чтобы я взял с собой военного представителя моей миссии. – Я сделал паузу. – И подготовьтесь, будет обсуждаться практический вопрос наших военных поставок по ленд-лизу и прямых закупок промышленного оборудования за золото.

– Интересно, – покачал головой полковник. – А я вам могу кое-что сказать про «старших братьев»…"

"– Ну, Джеймс, не томите, – поторопил его я.

– Во-первых, сэр, их здесь нет, мой источник утверждает это абсолютно точно, – сказал полковник, – а во-вторых, сэр, ни я, ни вы, скорее всего, не подали бы руки этим мерзавцам. – Он вздохнул, – Я не знаю, можно ли вызвать на откровенность дядюшку Джо, но он наверняка что-то знает…

И вот сейчас в кремлевском коридоре, на полпути к кабинету Сталина произошла одна интересная встреча. Прямо навстречу нам попалась странная процессия. Первым шел гордый, как призовой петух на ярмарке, какой-то чин НКВД. Ну не разбираюсь я во всех этих ромбах, шпалах, звездах, нашивках, мне простительно, я человек штатский. Следом за чекистом, – как сказал мне позже Рэндолл, это был полковник, равный армейскому генерал-лейтенанту, – шел высокий белокурый тип в потрепанном и рваном парадном мундире СС. Мой взгляд скользнул по нему и уперся в его конвоиров. Крепкие, хорошо развитые парни, одетые в доселе не знакомую мне зеленую пятнистую форму. Штаны и куртка довольно свободного покроя, на голове кепи, немного похожие на те, что были в нашей армии во время Гражданской войны. На куртках слева в ряд были закреплены какие-то значки или медали.

Следом за двумя солдатами, конвоирующими эсэсовца, шел молодой офицер кавказской наружности. Его чуть скучающее выражение лица и множество наград говорили, что это опытный вояка, который наверняка и захватил в плен этого эсэсовца. Что-то внутри меня вздрогнуло, хоть встречные и скользнули по мне равнодушными взглядами, эсэсовец затравленным, а его конвоиры скучающими.