Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Их сопротивление растет с каждым днем, сжимая невидимую пружину, и… Боже, спаси Германию! Эта стальная пружина, распрямившись, отбросит вермахт туда, откуда он пришел – на запад, вглубь Европы."

"Генерал-фельдмаршал выглянул в окно. Растянувшаяся колонна, миновав мост через заснеженную реку, снова углубилась в лесной массив.

7 февраля 1942 года, 15:05.

Лесной массив на шоссе между Рославлем и Юхновым

Гвардии капитан осназа РГК Бесоев Николай Арсеньевич

Везде, где немцы появлялись со своей «цивилизаторской» миссией, они цивилизованно вырубали лес на пятьдесят метров по обеим сторонам дороги.

Тут тоже было что-то подобное. Лес вырублен, но местами ширина просеки не превышала пятнадцать метров. Здоровенная тридцатиметровая ель, упав после взрыва накладного заряда, должна с гарантией перекрыть проезжую часть. Танк через такую преграду прорвется, хотя и с трудом, а вот легковушка наверняка застрянет. Особенно «Хорьх»…

Вспоминаю инструкцию для британских и американских парашютистов времен высадки в Нормандии: «Если вы видите „Хорьх“ – немедленно стреляйте, в девяносто девяти случаях из ста вам попалась важная птица». В трех десятках метров от этой ели стоит еще одна, почти такая же высокая. У ее комля притаился такой же накладной заряд. Так сказать, импровизированная мышеловка для Гейдриха.

Парни уже с самого утра расставлены по местам, там, где должны остановиться голова и хвост колонны. Выставлены гранатометчики, которых прикрывают люди капитана Серегина. Вот слышен далекий звук мотора. Все, засада замирает…

К капитану Серегину мы прилетели уже за полночь. Большая поляна со всех сторон была окружена высокими елями. Там, под разлапистыми ветвями и натянутыми масксетями мы до поры до времени и укрыли наши вертушки. Капитан Серегин оказался невысоким коренастым офицером в заношенном белом маскхалате. Его люди казались копией своего командира, такие же суровые и немногословные. Этот район они «окучивали» уже больше трех недель, и поэтому им был знаком каждый куст и каждое дерево. Без лишних эмоций выслушав суть нашего задания, капитан Серегин не выразил никаких эмоций, будто он и его люди каждый день таскают этаких Гейдрихов пачками в штаб фронта. На самом же деле он уже решал про себя, какое место для засады будет наиболее подходящим.

По зимнему лесу передвигаться можно было только на широких и коротких охотничьих лыжах. Примерно в этих же местах в начале XXI веке была наша база. Мы, конечно же, осваивали лыжи, как узкие спортивные, так и широкие охотничьи, подбитые шкурой северного оленя. Биатлон для людей нашей профессии – естественный вид спорта. Но я не припомню, чтобы тогда, спрыгнув с лыж, можно было провалиться в снег по пояс или по грудь. Максимум по колено или чуть выше.