Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

У этих, большей частью пожилых мужчин и женщин тоже есть бессонные ночи и тяжелый труд для того, чтобы ты мог хорошо воевать»."

"Может быть, нам и удастся таким образом выучить и сформировать новую элиту Красной Армии? По крайней мере, мы на это надеемся. С завтрашнего дня у нас начинается новый набор, прибудут новые курсанты. На этот раз срок обучения два с половиной месяца, но и курсантов будет много, очень много. На этот раз работаем в интересах бригады Бережного, а если точнее, в целях ее расширения в корпус.

Прибудет почти пять тысяч человек, причем танкистов, артиллеристов и прочих технарей будут учить где-то в другом месте. Придется вводить принцип «горячей койки». Кроме того, сегодня утром меня сильно «обрадовал» адмирал Ларионов. Оказывается, завтра утром в Севастополь прибудет пароход, на борту которого почти тысяча бывших белых эмигрантов. Приказано принять и обеспечить…

Требуются условия для работы особистов и жесточайший режим тренировок. А главное – сохранение Великой тайны. Ее положено хранить и от курсантов из красноармейцев и краснофлотцев. Но те – люди дисциплинированные. Скажешь им, что это тайна ОВ, и они тут же исчезают, будто их и не было. А белые эмигранты, я думаю, не такие, намаемся мы еще с ними.

4 февраля 1942 года, утро.

Севастополь. Северная бухта. Пароход «Гаронна»

Бывший штабс-капитан ВСЮР Петр Петрович Одинцов

Вот мы и в России. Северная бухта, памятник затопленным кораблям. Крики чаек, мечущихся над волнами, военные корабли на якорях. Даже издали видно, как сильно город пострадал от немецкой осады. Много разрушенных и сгоревших домов, повсюду следы бомбежек и обстрела.

Но давайте обо всем по порядку. На рассвете, едва только на горизонте показался берег, все пассажиры нашего парохода высыпали на палубу. В Стамбуле эта старая лохань уже в третий раз сменила флаг. На этот раз на американский. И теперь стала зваться «Чарльстоном».

Прямо перед нами из зимнего утреннего тумана вырастал берег Красной России, загадочной и ужасной. Меня опять взяли сомнения, правильно ли я поступил, взяв с собой в этот вояж сына. Но уже было поздно сожалеть о том, что свершено. Мы были почти на месте.

На границе минных заграждений наш пароход застопорил ход и лег в дрейф. Ждать пришлось недолго. Из полосы тумана навстречу нам выскочил небольшой катер под советским военно-морским флагом. Сейчас я каждый раз старательно заменяю привычные слова «большевистский» и «красный» на «советский» и учу тому же моего мальчика. Как-то не хочется, чтобы каждый встречный по моему разговору понимал, что я «беляк»…

Двое советских военнопленных, сумевших бежать из рабочего лагеря в Северной Франции на юг и потом прибившиеся к нашему исходу, рассказали всем желающим много интересного про советские порядки.