Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

В ближайшее время следует ожидать попыток немецкого командования восстановить положение. Как вы уже знаете, с 18:00 возобновляет полеты палубная авиация. И первое задание, на которое вылетят самолеты, это воздушная разведка прилегающего ТВД."

"В этот момент загудел телефон. Подполковник Ильин снял трубку, выслушал короткое сообщение, потом поднял руку, привлекая к себе внимание.

– Товарищи наркомы, генералы и адмиралы, только что поступило сообщение, что подводная лодка «Алроса» из состава нашего соединения торпедировала румынский танкер водоизмещением в пять тысяч тонн, шедший курсом на Николаев. Судя по силе взрыва, танкер перевозил авиационный бензин…

Шум голосов прервал возглас Берии, от избытка чувств хлопнувшего в ладоши:

– Ай, как хорошо, ай, порадовали! Молодцы. Передайте товарищам, пусть продолжают в том же духе радовать немцев своими полновесными подарками.

7 января 1942 года, 17:45.

Аэродром Саки Старший лейтенант А.И. Покрышкин

(глава из книги «Небо войны», 1985)

Последние несколько дней мы в полку все были в приподнятом настроении. То, что происходило совсем рядом с нами, в Крыму, внушало нам гордость и оптимизм. Наша армия била фашистов в хвост и в гриву.

Евпаторийский десант, высаженный в ночь с четвертого на пятое января, внезапно поставил немецко-фашистские войска на грань полного уничтожения, став верхом тактического мастерства и военного искусства.

Ранним утром пятого января, еще до рассвета, меня вызвал командир нашего полка. Виктор Петрович был страшно взволнован.

– Покрышкин, тебе необходимо совершить вылет на разведку аэродрома Сталино. Фотоаппарат на твой МиГ сейчас устанавливают. Я знаю, что это почти верная смерть, но я верю в тебя. Для любого другого это верная смерть безо всяких «почти». Командование провело операцию «Длинная рука» и теперь требует подтверждения результатов.

Я пожал плечами – надо так надо. Позавчера пара с нашего полка летала туда на разведку. Им даже близко не дали подойти к аэродрому, наши товарищи едва вернулись домой на изрешеченных машинах. Решил, что пойду на цель на малой высоте, так безопасней. Самое главное было предварительно осмотреться, чтоб не подставить машину под зенитный огонь.

Взлетел я тогда еще в темноте, почти нормально. Только изношенный до предела за полгода войны мотор сначала работал с небольшими перебоями, потом звук стал нормальным, и я перестал обращать на него внимание.

К Сталино мой МиГ подошел на рассвете. В сером свете зимнего утра я увидел на летном поле огромную свалку, состоящую из обломков гитлеровских «юнкерсов» и «мессершмиттов». Зенитные батареи на аэродроме тоже были изрядно потрепаны. По моей машине никто не стрелял.