Крымский оборотень

Не по злу мы вам отказываем.

– Оно конечно, – участливо сказал Волошко. – Какой уж тут постой при таких-то делах? Что ж, извиняйте. Будем искать дальше. Домов-то на улице много. А вот скажите, кто, к примеру, проживает в этом домике? – Волошко указал на тринадцатый дом. – Как думаете, к ним можно поселиться?

– А Любка там проживает, – скороговоркой ответила старуха. – А больше никто, одна только она. Да вот только шалопутная она. И не смотри на меня так! – накинулась она на старика! – Знаю, что говорю! Шалопутная, и все тут!

– Это как же понимать? – спросил Волошко.

– А вот так и понимай. Шалопутная! – исчерпывающе пояснила старуха, но затем решила дать дополнительные разъяснения: – Ну, а кто же она, если к ней почитай каждую ночь шастают мужики? То один, то другой… Понятное дело, что полюбовники! Вечером, значит, придут, а ранним утром уходят. И озираются кругом, когда выходят из дому! А я-то все вижу! У меня оконце как раз напротив! Говорю же – шалопутная!

– Ну, ты гляди, что делается! – поразился Волошко. – Будто и войны никакой нет! Вечером приходят, а утром уходят… Но с другой-то стороны, откуда им взяться, мужикам-то? Ведь война. Все мужики на фронте. Вот ведь какое дело! А тут, понимаешь, приходят, и все разные… Сомнительно…

– А ты не сомневайся! – оскорбилась старушка. – Коль я говорю, то так оно и есть! Приходят, и всякий раз разные!

– А может, это солдаты? – предположил до этой поры молчавший Завьялов.

– Какие такие солдаты? – удивилась старушка. – Солдатам полагается быть в солдатской одежде! Вот как у вас. А эти совсем в другой одежде. Говорят тебе – полюбовники!

– Ох, доведет тебя твой язык! – старик неодобрительно повертел головой и даже дернул старушку за руку. – Да и меня заодно. И дочь нашу вместе с малыми детьми… Все пойдем под откос из-за твоего языка!

– А ты меня не дергай! – отмахнулась старушка. – Не немцам я все это рассказываю, а своим, родным!

– Вот это – правильно! – согласился Волошко. – Золотые твои слова, мать! Ну, что ж… В дом с полюбовниками мы, конечно, селиться не станем, а пойдем вдоль по улице. Где-нибудь да найдем приют.

– А идите, родимые! – напутствовала старушка. – Народ у нас добрый. Где-нибудь да найдете угол. А то что ж это за жизнь, если переночевать негде?

Какое-то время Завьялов и Волошко молча шли по улице.

– И что скажешь? – спросил наконец Волошко.

– Как говорит наш Гиви, проверять надо, – ответил Завьялов.

– Это точно, – согласился Волошко. – Очень уж мне бы хотелось познакомиться с той Любкой поближе. И с ее полюбовниками, конечно. Главное дело, война, а они шастают к ней по ночам и в штатской одежде. А утром – уходят.