Крымская ракета средней дальности

Хотел последовать примеру Ирэн и начать хлопать себя по заднице, но вдруг чуть выше локтя несильно засаднило, словно в мой рукав угодил какой-то острый предмет: камешек, стекляшка или шип от терновника. Я осторожно тронул это место, и под ладонью стало мокро и липко.

Ирэн обратила на меня внимание и всплеснула руками.

– Да у тебя тут кровь! Ой, мама родная! Не шевелись! Посмотри, посмотри, сколько крови!

– Наверное, я поцарапался о щебенку, когда грохнулся на землю, – сказал я, стараясь успокоить Ирэн, а то ее звонкий голос начал меня утомлять.

– Иди к машине! Быстрее! У меня есть аптечка… Что ж это на нас столько бед свалилось!

Я подчинился. Пусть поухаживает за мной, заставит снять рубашку, вымажет зеленкой все предплечье, подует на него, потом залепит пластырем. Ведь это та самая классическая ситуация, когда женщина как никогда ярко может проявить любовь и заботу: он ранен в бою с врагами, но не стонет, не жалуется, а она его лечит и волнуется, и пальчики ее ловкие, быстрые, и следы крови на рубашке напоминают бутоны роз, и теплая ночь окутывает это таинство, и атмосфера насыщена романтикой и героизмом, и вся эта процедура непременно должна закончиться если не постелью, то жаркими поцелуями…

Ну уж дудки! Ни поцелуйчиков, ни постели не будет. Принцип жизни. Во-первых, с подчиненными я не сплю. А во-вторых, я сплю только с теми женщинами, от которых у меня голова идет кругом и когда не спать с ними уже просто нельзя.

– Ерунда, – сказал я. – Кровь уже не идет. Пусть подсохнет.

Но Ирэн меня не слушала. Она подтолкнула меня к капоту, от которого еще тянуло жаром, включила фары и вынесла аптечку.

– Снимай рубашку! – скомандовала она.

Ну вот, все идет так, как я предполагал. Увидев, что я не тороплюсь, она принялась сама расстегивать пуговицы. Когда она начала стаскивать рубашку с плеч, я почувствовал острую боль и невольно промычал.

– Какая щебенка, какие царапины?! – ахнула Ирэн, глядя на мою руку и морща лоб. – Да у тебя тут дырка от пули!

Я приподнял локоть, чтобы было лучше видно. Черт возьми, она права! Чуть ниже плеча, где остались следы от оспинок, краснела сплющенная ранка. Точно такая же была и на внутренней стороне руки. Пуля, разрывая своей тупой мордочкой мышцы, залезла мне в руку, как крот в землю, но оставаться там не захотела и вышла с другой стороны. Особой боли я не чувствовал, рука не онемела, я свободно мог согнуть ее в локте. Слегка надавил пальцем на кожу рядом с ранкой и выдавил каплю прозрачной сукровицы. Ничего страшного. Главное, чтобы туда никакая дрянь не попала.

– Не голоси, – сказал я Ирэн. – Присыпь каким-нибудь антисептиком и туго перевяжи.

– Каким еще антисептиком? – качала она головой.