Крымская ракета средней дальности

– А если бы он не был закрыт, ты вышел бы на крышу?

Нет, эта манера разговора просто невыносима! Федька уже не просто припер меня к стенке. Он тузит меня кулаками под ребра, он не дает мне прийти в себя, отдышаться, подумать; он выбивает из меня признание в совершении убийства!"

"Я упрямо молчал. Федька нетерпеливо рыкнул:

– Дальше!

– Я спустился вниз, – нехотя продолжил я. – Подъехала милиция. Меня попросили предъявить документы. Я открыл бардачок, где лежала сумка, и увидел «макаров».

Я слышал, как Федька недовольно сопит. Этот звук не могло заглушить даже море.

– И ты не придумал ничего лучшего, чем дать деру?

– А ты предпочел бы, чтобы меня посадили в следственный изолятор?

– Следственный изолятор – это не гильотина, умник! Посидел бы немного и вышел, ничего бы с тобой не случилось! А теперь за тобой такая телега проблем, что пупок надорвешь таскать ее за собой! Дальше рассказывай!

– Я осмотрел «макаров». В нем было пять патронов, один из них уже сидел в стволе.

– Пять? Почему пять? Женщина была убита двумя пулями, и свидетели подтверждают, что слышали только два выстрела.

– Это, Федор, вопрос не по адресу. Ты скажи, что мне теперь делать?

– Снимать штаны и бегать! Продолжай! Что дальше было?

– Ничего не было. Все.

– Все? – недоверчиво уточнил Федька. – А про убитую ты ничего не хочешь рассказать?

Я поразился его осведомленности. Неужели он уже знает о том, что она была у нас в агентстве? Возможно, ему известно, с какой именно просьбой она к нам обращалась. Зачем же я юлил? Только подозрение вызвал. Пришлось признаться, что дамочка просила меня разыскать своего возлюбленного, который прячется от нее в какой-то секретной воинской части.

– Не о том говоришь, Кирилл!

Мне надоел тон, с каким он разговаривал со мной. Если его интересуют какие-либо конкретные детали нашего короткого общения, то пусть говорит прямо, что именно он хочет от меня услышать.

– Я не знаю, что еще тебе рассказать интересного! – ответил я.

Возникла недолгая пауза. Изменившимся голосом (вот это уже был стопроцентный следователь Новоруков!) Федька произнес:

– У меня складывается впечатление, что ты ведешь двойную игру, Кирилл. Я перестаю тебе верить, потому что ты обманываешь меня. Боюсь, что я ничем не могу быть тебе полезен.

Я никогда не жаловался на свою память, но после таких слов засомневался: в самом деле, а все ли я рассказал Федьке, не забыл ли чего-то очень важного?

– Ты не кипятись, – попросил я его. – Но я действительно не знаю, какая еще информация тебе нужна… У нее была короткая обесцвеченная челка. Ее мама слепая и потому работает дома.