Крымская ракета средней дальности

– Если бы ты знал, – произнес он, – как меня напугал…

– Интересно бы узнать, – произнес я, с трудом справляясь со спазмами в горле. – А ты делишься деньгами со своим начальником, полковником Стрельцовым?

Новоруков остановился, подбоченился и легкомысленно ответил:

– А я его убил. Шлепнул из пистолета – и точка.

– Зачем?

– Как зачем? – искренне удивился Новоруков. – Он мне мешал! А ты разве не понял, что я с недавних пор убиваю всякого, кто мне мешает?

– И пассажиры самолета, сто пятьдесят человек, тебе тоже мешали? – сквозь зубы процедил я, сжимая вспотевшей рукой автомат.

Новоруков круто повернулся в мою сторону, сделал шаг, едва не наступив на бокал, но остановился, словно мы договорились, что по бокалу проходит граница.

– А вот это – совсем другая песня, – едва разжимая зубы, произнес он. – Это была проверка, экзамен… Тебе не понять меня. Не понять… Ты высокий, красивый, тебе все самое ценное, что может быть у человека, досталось бесплатно, просто так – уважение окружающих, здоровье, сила, ум…

Он снова принялся ходить по кабинету. Я видел, что его нервы натянуты до предела. Я тоже истекал потом, и мышцы ныли от напряжения.

– Я очень часто вспоминаю свое детство. Я во сне вижу себя ребенком. Лет десяти или двенадцати. Родители в то время переехали из Сахалина в Киров. И вот я прихожу в новый класс… – Он на секунду замер, словно на одном кадре остановилась кинолента. – Прихожу, сажусь на свободное место и… И до конца уроков закрываю лицо от плевков. Все мальчишки расстреливали меня из трубочек пережеванными кусочками бумаги. Очень смешно! Так и плевали в меня до десятого класса. И кличку придумали – Шузик… – Он поднял на меня перекошенное лицо и страшно улыбнулся. – Шузик! Я был мелкий, прыщавый, с сальным лицом и плохими зубами. Представляешь? Точно, Шузик!.. А потом я влюбился в девчонку. Она сидела на первой парте. Волосы никогда не заплетала, а перетягивала резинкой, и получался такой миленький хвостик. Губы у нее были пухленькие, выразительно очерченные. Глаза темные, сливовые. Чуть выше уголка рта приютилась очень симпатичная родинка. Звали ее Лена… Я два года смотрел на ее затылок и умирал от любви. А потом однажды набрался храбрости и проводил ее до дома…

Глаза Новорукова, обращенные в прошлое, заблестели. Его лицо с приоткрытым ртом выражало счастливый восторг.

– Ты представляешь, я шел с ней рядом! Она была так близка, что я улавливал запах шампуня, которым она мыла голову. Я предложил ей пойти окольными путями, и она согласилась. Мы шли рядом почти целый час! Больше всего я боялся встретиться с мальчишками из нашего класса. И особенно с Рыбой. Это был самый сильный парень в классе. Высокий, красивый… В общем, почти как ты.