Крымская ракета средней дальности

На ручке висит аляповатая табличка, сделанная из куска картона: «Осторожно! Радиация!»

Не там ли хранится ракетная боеголовка, которую выгрузили из фургона?.. Нет, вряд ли. Пронести ее по узкому тоннелю невозможно. Разве что на руках?

Я прижался ухом к двери и прислушался. Мерный гул. И ритмичные звуки, словно работает ржавый метроном: вжик-вжик, вжик-вжик. Радиация…

Тоннель закончился глухой торцевой стеной. Я побежал назад. Трубы и кабели, казалось, шевелятся, словно жирные змеи. Мрачное место. Быстрее наверх, на второй этаж, где обязательно должен быть кабинет командира части. Лестница. Первый пролет. Второй… Невнятно бормоча под нос, сверху спускался бородач в спортивном костюме. Говорить уже ничего не надо. Слова – опасны, ибо бессмысленны и отнимают время. Коротким толчком я послал приклад в черную бороду. Прекрасная мишень! Незнакомец издал звук, будто кашлянул, и, словно бревно, упал на спину. Затылок глухо ударился о ступеньку. Я перешагнул через него и нырнул в коридор… Как бешено колотится сердце! Но, кроме его ударов, я слышал все те же отрывистые голоса, звон, стук, шелест… Двое бородатых, громко выкрикивая непонятные слова, выносили через узкую дверь большой копировальный аппарат, но тот застрял в дверной коробке. Они были так раздосадованы, что не заметили меня. Ругань эхом полетела по коридору. Я разобрал лишь одно слово – «козел»… Согнувшись в три погибели, я проскочил незамеченным у самых ног «козла»… Бегом! Цель близка! Не останавливаться, не оборачиваться! Таранить танком любые преграды, если они вдруг встанут передо мной… Эх, Федор, Федор! Ты – олицетворение беспомощности и нерешительности наших спецслужб! Пока ты выверял каждый свой шаг и прогонял меня из-под своих ног, воинскую часть захватила банда бородатых! Она уже разграбила штаб, а ты до сих пор надуваешь щеки от осознания своего величия и нагоняешь туману, дабы окутать себя завесой таинственности и загадочности.

Я едва не пробежал мимо обшитой ледерином двери с табличкой «Приемная». Толкнул ее ногой и ввалился внутрь. Узкий «предбанник». Пустой стол с разбитым стеклом, вываленные на пол книги, под подоконником чернеет груда земли, перемешанной с битыми цветочными горшками… Отсюда уже вынесли все, что могли. Да уж, «приемная»… Я вдруг вспомнил генерала. Тоже мямлик! Все же не зря его арестовали.